Книга Спорим, тебе понравится?, страница 171 – Даша Коэн

— Когда? — захрипел Басов и обнял меня так крепко, что несколько косточек жалобно хрустнули.

— Она дожидалась меня в то утро. Сразу накинулась с ремнём. Я ничего не смогла поделать, только покорно терпеть, — и слёзы вновь полились из меня ручьями, а я их не сдерживала, потому что именно сейчас у меня был хоть кто-то, кто готов был разделить со мной всю боль, отчаяние и страх.

— Она больше тебя не тронет. Обещаю, Истома.

— Что бы ты ни задумал, не делай этого! Ты не знаешь, на что она способна, — взмолилась я, вцепившись в ворот его худи.

— Зато я знаю, на что способен я сам, — рубанул он жёстко, а затем вновь впился в мой рот, словно одержимый. Запустил пару десятков табунов мурашек по коже и заставил сердце не биться, а трепыхаться о счастья.

— Прошу тебя, Ярослав, она не должна знать о нас. Мне с ней ещё жить, понимаешь?

— Да, — неожиданно покладисто кивнул парень, а затем вздохнул, и я заметила, как играют желваки на его скулах.

Он был в ярости.

Мы ещё какое-то время, обнявшись, лежали вдвоём на моей узкой койке. Басов целовал каждый багровый след на моих бёдрах, ягодицах и спине. Шептал, как ему жаль. Как сильно он любит меня. И как скучал всю эту бесконечную неделю.

Я тихо пускала слёзы от неподдающегося описанию облегчения и любви.

Но время быстротечно и с первыми лучами солнца, его, одетая во всё чёрное фигура, всё-таки вновь вышла на балкон, а затем скользнула вниз. Ярослав подхватил из ближайших кустов увесистую спортивную сумку, отдал мне под козырёк и сел в такси, оставляя меня медленно выпадать в нерастворимый осадок.

Ущипнула себя за бедро. Ойкнула.

Не сплю…

После утреннего посещения церкви я узнала, что Басов вновь проплатил услуги прикрытия Семёну на неделю вперёд. Тот светился как начищенный самовар, что явно было мне на руку, так как моя мать смотрела на нас и тоже рдела, очевидно, представляя, как мы с этим богом киберспорта скоро поженимся и всю жизнь будем её принеси-подай-рабами.

Она даже об этом размечталась утром перед занятиями в понедельник. Всё щебетала и улыбалась так лучезарно, что хотелось её ударить. Вот только улыбка недолго держалась на её холеной физиономии.

Перед большой переменой, проходя мимо кабинета литературы, я вместе с несколькими другими учащимися, стала свидетельницей того, как Басов Ярослав буквально припёр Храмову Алевтину Петровну к стенке, что-то зло ей выговаривая прямо в потрясённое и явно перепуганное лицо.

Мать буквально колошматило на глазах.

А потом случилось то, отчего у меня самой дыхание перехватило.

Басов поднял руку и со всей силы ударил. Мать визгливо вскрикнула и зажмурилась. Я же смотрела во все глаза, до конца не веря в происходящее. Вот только кулак Ярослава вонзился не в лицо учительницы литературы, но сильно рядом — в дверь ее кабинета, оставляя после себя уродливый пролом.

Вписал. Шикнул на неё на прощание. Затем развернулся и ушёл.

Боже…

Вероника

Я хмуро смотрю на беззвучно идущий телевизор, а затем впериваю слепой взгляд в окно, за которым плещутся волны Чёрного моря. Над горизонтом повисли разбухшие свинцовые облака, но над самим городом ещё ярко светит солнце, а по набережной прогуливаются многочисленные жители и туристы, одетые лишь в лёгкие куртки без шапок.