Книга Обещаю, больно не будет, страница 10 – Даша Коэн

— Ну почему? Это же только моя боль. Я с ней справлюсь!

— Боль твоя, а позор мой.

— Пожалуйста…

— Не заставляй меня произносить то, что я однажды тебе уже говорила, Вера. Тогда я о своих словах пожалела, но сейчас не уверена, что результат будет таким же.

Значит, она не забыла тот случай, ссылаясь на якобы пьяный лепет? Что ж, я не удивлена. Да и я тоже всё помнила до сих пор и в мельчайших подробностях. Интонации. Её злое рычание мне в лицо. Десять лет прошло с тех пор, но я никогда не смогу забыть, как родная мать говорила то, что ни один ребёнок на свете не должен услышать от своего самого любимого в мире человека.

«Ты! Это ты должна была сдохнуть в моём утробе, а не Игорь! Ты! Я столько молилась об этом. Мечтала, что однажды проснусь, а у меня случился выкидыш, но нет. Боже, ну почему я тогда не сделала аборт? Почему? Ты же мне теперь словно кость поперёк горла! Дышать мешаешь! Жить мешаешь! Никогда не смогу тебя полюбить. Слышишь? Никогда! Смотрю на тебя и вижу самодовольную рожу твоего папаши. Вы оба исковеркали мне жизнь! Ненавижу вас обоих!!!»

Раньше, когда я воскрешала все эти ужасные слова в памяти, то тут же получала ментальной кувалдой по сердцу, со слезами на глазах наблюдая, как от него ничего не остаётся, кроме кровавых ошмётков, разлетающихся в стороны.

Теперь?

Плевать. Кое-кто сумел сделать мне гораздо больнее. На том тему и закрыли.

Новый год и все последующие праздники я провела одна в пустой квартире, со слезами на глазах глядя на то, как ветер клонит к земле кроны деревьев. Не знаю, но мне почему-то становилось легче смотреть на них. Тогда я представляла себя не такой одинокой, как было на самом деле, и смело противостоящей стихии во что бы то ни стало.

Где были всё это время мать и бабка? Вопрос из разряда риторических — в церкви, конечно. В посёлке она была одна-единственная и женщины быстро нашли среди прихожан родственные души, пропадая либо на проповедях, либо на посиделках у новых знакомых.

Меня не приглашали. Я же теперь была пропащая грешница. А вот и плюсы подъехали, да? Как там говорят, они должны быть везде? Так вот — не врут.

Квартиру, в которой мы прожили ровно две недели, я описать не смогу, даже если мне приставят к виску дуло пистолета. Я её просто не видела: две спальни, гостиная, кухня и раздельный санузел. Балкон был намертво заколочен и не открывался. Не знаю уж по какой причине: так исторически сложилась или мать постаралась. Вот и всё, что я запомнила. В остальном — одна сплошная серая клякса, как и каждый мой прожитый день.

А потом мы переехали. И не абы куда, а в большой, двухэтажный дом на горе, из окон которого открывался просто потрясающий вид на окрестности, лес и плутающую реку. На участке был разбит сад, и отдельным симпатичным строением стояла банька. Внутри же самого жилища был выполнен качественный ремонт, а также обнаружилась новая мебель и дорогая бытовая техника.

Из разговора бабки и матери я поняла, что этот дом принадлежал раньше аж самому главе посёлка, но ему предложили более жирное место в районном центре и он, не задумываясь, выставил недвижимость на продажу.

И хотя родительница моя с барского плеча указывала мне на дверь, но всё же были во всём этом и несостыковки.

— Мам, а где мой паспорт? — уточнила как-то я. — В папке с документами его нет.