Книга У тебя нет выбора, страница 92 – Даша Коэн

— Нет, это все, — покачала я головой и судорожно выдохнула.

— Вы готовы прямо сейчас заявить на Панарина Сергея Александровича?

— Готова, — решительно кивнула я.

— Хорошо. Но прежде я должен предупредить вас об уголовной ответственности за заведомо ложный донос. А также о том, что дело об изнасиловании относится к делам частно-публичного обвинения. Это значит, что после возбуждения уголовного дела оно уже не может быть прекращено даже по вашему желанию. Это понятно?

— Да.

— Отлично.

— Сколько ему грозит? — подалась я ближе, ощущая, как внутри меня бурлит жажда справедливости, замешанная на термоядерной ярости.

— По совокупности от двенадцати лет лишения свободы, Настя.

Черт!

Я прикрыла глаза и пережила дикое, почти неконтролируемое ликование только оттого, что услышала про возможный срок для подонка по имени Сергей Панарин. И скрестила пальцы на руках и ногах, умоляя небо наказать его по максимуму за все, что он со мной совершил.

Потому что он это заслужил, черт возьми!

Никто не имеет право брать и лепить из другого человека свою послушную игрушку только потому, что он сильнее, могущественнее и богаче. Никто! Нельзя залезть к невинной девушке в душ, вытоптать ее своими грязными ботинками, а потом сказать: «ну чего ты в самом деле, не плачь, подумаешь, потрахались, с кем не бывает…».

И я отказывалась верить в то, что этот мир настолько прогнил до самого своего основания, что жажда секса беспощадных миллиардеров теперь ценилась выше, чем воля и половая неприкосновенность обычной девочки с улицы. И всем было насрать, что после надругательства у меня внутри зияла огромная черная дыра, от которой веяло лишь липкой пустотой и кладбищенским холодом.

И эта кожа, которой касались ненавистные руки, теперь была словно бы не моя. Она превратилась в куртку, которая явно была мне не по размеру, да еще и с чужого плеча. Грязная. Вонючая. Мерзкая.

Во рту разлился металлический привкус страха. На зубах скрипел пепел разочарования, замешанный на ужасающем понимании — это все действительно случилось. И ни с кем-то там по телевизору. А со мной.

Я хотела испариться из собственного тела. Обратиться в воздух, чтобы никогда более не ощущать это гадкое зубодробительное чувство использованности.

Но никому не было дела до моих печалей, неудобств и бесконечной жизненной трагедии. Богатый дядя пожелал и дальше меня иметь, а значит, вынь да положь.

Закрой рот, Настя.

Терпи.

Возьми с полки пирожок.

— Позвольте задать вам несколько уточняющих вопросов. Не подумайте ничего такого. Это нужно лишь для привлечения преступника к ответственности по всей строгости закона и, конечно же, для обеспечения вашей безопасности, — вырвал меня из прогорклой мутной жижи тягостных мыслей голос следователя, и я кивнула.

— Конечно...

— Как вы думаете, чем вы сможете доказать свои слова о том, что находились в доме Панарина Сергея Александровича в ночь с субботы на воскресенье?

— Моя одежда осталась там. Он не позволил надеть те вещи, в которых я приехала, и выдал мне новые.

— Еще что-то?

— Так. Ну, камеры видеонаблюдения, быть может? Блин, — закусила я губу. — А сигнал сотовой связи глушили сразу же, как я села в машину, на которой меня увезли к нему в дом. Ну, вообще, я могу в точности описать несколько комнат, где мне довелось быть. В мельчайших подробностях.