Книга У тебя нет выбора, страница 247 – Даша Коэн

Беспомощной.

Дорога домой стала для меня испытанием на прочность: не проверять телефон, не писать Сергею, не думать о нем.

Не вспоминать, что он делал со мной вчера. Как мне это понравилось. Насколько я хочу повторения.

Господи!

Я думала, мне станет легче. Я спущу пар. Я прочищу мозги. Я протрезвею от тягостных мыслей, которые непонятно, по каким причинам оккупировали мое сознание и полностью в нем все перевернули с ног на голову. Я вспомню, насколько неприятной личностью был мой бывший муж. Я верну себя прежнюю, ту самую Настю, которая мечтала о свободе.

А не о звонке Панарина.

Каков неутешительный итог?

Это был по-настоящему страшный день. Меня, то колошматило афтершоками вчерашнего безумия, то кидало в нервную дрожь, потому что постоянно казалось, будто бы звонил телефон. Но он молчал. То хотелось расплакаться. То набрать самой Сергею, чтобы хоть что-то для себя прояснить.

Страшась остаться наедине со своими мыслями, я после обеда оставила Киру с няней и все-таки поехала на учебу. Я думала, что поедание гранита науки хоть как-то отвлечет меня от всей этой ситуации. Но куда там? Все четыре пары я только и думала о Панарине.

Меня штормило.

Он таким образом отомстил мне? Поимел меня со всеми потрохами? Заставил забыть обо всем, что я наговорила ему, когда преследовала лишь одну-единственную цель — развод? Банально подтереться моими словами о том, что я люблю другого? Посмеялся надо мной? Отвел душу...

Получается, что так. Особенно, если брать в расчет те его слова, что я ничего не решала, а это он снова поставил на мне свои безумные опыты, расставил силки и заманил меня в них.

И я купилась.

Но уже в следующую секунду я качала головой, потому что слишком хорошо знала человека, который когда-то был моим мужем. Он бы не опустился до подобных мелочных вендет. Он был слишком самодостаточен и уверен в себе, чтобы тратить свое драгоценное время на сведение счетов.

Он. Был. Мужчиной!

От этого понимания снова захотелось развести мокроту. Не знаю, как я сдержалась. Наверное, чудом. Потом, уже дома, постаралась раствориться в дочке, ее смехе и любви. Но снова и снова дергалась, до бесконечности проверяя молчащий телефон.

Я думала, что хуже уже не будет. Но когда Кира уснула и ночь накрыла город темным одеялом, стало совсем тягостно. С моим сердцем творилось нечто невообразимое, оно трепыхалось за ребрами, словно бы обезумев от тоски и печали. Оно все рвалось куда-то, глупое и недавно видное. Оно ныло и просило дать ему хоть какого-то противоядия. Чтобы можно было вздохнуть полными легкими. Чтобы нервы не звенели, натянутые до предела. Чтобы кровь не обжигала изнутри, разгоряченная до предела агонизирующей паникой.

Хотелось очиститься от всего этого.

Хотелось хоть немного перевести дух.

Хотелось пореветь...

Первая слезинка скатилась по моей щеке, когда я крутанула вентили, собираясь сделать себе пенную ванну. Вторая сорвалась с ресниц, когда я залезла в горячую воду и судорожно выдохнула. Третья и все последующие застлали мне глаза, когда я трясущимися руками подхватила телефон, чтобы все же его выключить и больше не гадать, позвонит ли Сергей мне сегодня, напишет ли или так и оставит за скобками?

Не успела.

И все потому, что одно простое слово вдруг выскочило уведомлением от входящего сообщения, в момент захватывая меня в море эмоционального сумасшествия. Когда сердце срывается с цепи и с визгом ухает вниз и разлетается на куски. Когда жар по всему телу. Когда мурашки!