Онлайн книга «У тебя нет выбора»
|
Самые! — Асистолия! — Заряд! Триста джоулей! — Эпинефрин еще! — Держим? — Теряем! А в следующий момент мой слух резанул долгий беспрерывный писк остановившегося сердца... Глава 36 — Вернись ко мне! Сергей Время поставили на паузу. Я слышал, как звенели и рвались мои нервы. Я гудел под напряжением и задыхался от того, с какой силой мотор снова и снова на стероидной злобе врезался в ребра, пытаясь выломать их к чертовой матери. Глох. Троил. Скатывался в позорную истерику и в унисон со моей орал безмолвно только один-единственный вопрос: «Что мы, блять, будем делать, если Насти не станет?» Ответа я не знал. Отбивался от него неистово. И слепо пялился в панорамное окно клиники на серый, промозглый февральский день. Мокрый асфальт высвечивали фары автомобилей. Люди торопились по своим делам. Улыбались. Строили планы на романтический вечер. А я внутренне переломанный подыхал в неизвестности. Еще вчера я считал эмоции слабостью, которую нельзя было себе позволить даже тогда, когда мир вокруг рушился. Сегодня же я хватался за каждую из них, как утопающий за пену морскую, потому что только так, чувствуя внутренний вой раскуроченной души, я еще ощущал себя живым. Хоть и абсолютно бессильным. Не знаю, сколько я простоял вот так — захлебываясь паникой и сожалением. Со стороны — неприступная, непобедимая скала. А внутри — пылающий факел. Но где-то на этом страшном моменте двери реанимации наконец-то распахнулись, и навстречу мне вышел главный реаниматолог клиники — седой мужик с грустными глазами. — Говорите! — решительно шагнул я к нему, видя, как он мнется и беззвучно перебирает губами, очевидно, не зная, как начать этот непростой разговор. Сука! Если он вышел сказать мне, что у меня больше нет моей Насти, то я разъебу на хуй этот гребаный мир до основания. Доберусь до смерти и бога и трахну их во все щели, бляди! А потом заставлю отдать мне мою женщину хотя бы для того, чтобы обнять ее и сказать ей, что она была лучшим, что со мной случилось в этой злобучей жизни. — Мы запустили сердце... Блядь! У меня закружилась голова, и я тяжело уперся рукой в прохладную стену. Мне казалось, что колени в моменте превратились в желе, а кости стали ватными и тяжелыми. — Сейчас ваша жена на ИВЛ, но она нестабильна, Сергей Александрович. Давление держим препаратами. У нее огромная кровопотеря. Мы делаем все возможное, но... — Но? — сглотнул я прогорклый ком в горле и потер воспаленные глаза. А затем впился в фигуру доктора немигающим, карающим взглядом. — Я не буду вам врать, Сергей Александрович. Ситуация критическая. Пиздец! Я не мог больше ничего из себя выдавить, кроме одного короткого кивка. Врач развернулся и хотел было уйти, но меня бомбануло изнутри панической атакой. Сильной. На разрыв. И я кинулся к нему, в каком-то бесконечном ужасе, пытаясь продавить ситуацию так, чтобы она не была такой до безумия патовой. — Вы, наверное, не поняли, кого спасаете, да? — я перешел на свистящий шепот. — Что ж, мне нетрудно объяснить, но слушайте меня предельно внимательно. Вы сейчас вернетесь к моей жене и будете спасать ее так, будто бы от этого зависит ваша жизнь. Потому что это так и есть. И если эта критическая ситуация не выправится, то через двадцать минут здесь будут те, кто разбирается в вопросе — лучшие специалисты из Бурденко и Склифа. А если и они облажаются, то я увезу Настю частным бортом в Швейцарию, Германию или Израиль. Плевать! Мне не нужно делать все возможное, ясно вам? Мне нужно, чтобы вы сотворили гребаное чудо и вернули мне жену, а если нет, то я от вашей богадельни камня на камне не оставлю. Я ясно выражаюсь? |