Книга У тебя нет выбора, страница 105 – Даша Коэн

Впереди хаос интеграции. Замена менеджмента, модернизация, перестройка логистики для выхода на новые рынки сбыта. Ебейшая игра на выживание, где цена ошибки — миллиарды и репутационные потери.

А я на бабе завис...

И что тут говорить, так и не смог вычистить голову от мыслей о ней.

Ведь я был здесь — в Казахстане. А она там — в Омской области, в глушь затерянного среди озер и болот села. И я не мог к ней сорваться, как бы этого не хотел. Даже тогда, когда мне сообщили, что ее отчим все-таки благополучно покинул этот мир.

И даже тогда, когда я узнал, что Настя слегла с простудой. Хотя и имел непреодолимое желание добраться до ее строптивой задницы и выпороть ее как следует, за то, что себя не бережет. Для меня. Шутки ли? Довела себя до сорокоградусной температуры.

Но ничего. Выписали доктора, антибиотиками промариновали. Пришла в чувства.

А там уж и я сам выбрался к ней на одиннадцатый день. Ну, блять, завод купить — это ведь не за хлебом в ларек сгонять. Зато успешно.

И сразу не в Москву полетел.

А в Омск. К Насте.

Напрочь игнорируя взгляд Лисса, полный подозрительного недоверия, и все насущные дела, что навалились по мою душу в моё отсутствие. Но мне было похуй. Мне нужно было её увидеть. Пособачиться, быть может. Выхватить килотонны её ненависти. Обнять эту девчонку, слушая, как натурно стучит её сердце. Сорвать с губ запретный поцелуй в конце-то концов.

Насильно, да.

Ну и что?

Она ведь моя.

И я прилетел к ней, чтобы она не забывала, кому принадлежит. А по факту, что?

Приехал — охуел.

Нет, вроде бы живописно. У подножия застывшего на горе поселения плескалось, казалось бы, бескрайнее озеро, заросшее по берегам камышом. Вдоль первой аллеи взмывали в небо высоченные дубы. И напротив них стоял чуть покосившийся от времени, но ещё вполне себе добротный дом с узорчатыми наличниками.

Собака, прикормленная моими парнями, даже не взвизгнула при нашем приближении. А дальше я лишь вопросительно кивнул на высовывающийся из печки дымок и тут же получил пояснение:

— Баню протопили, Сергей Александрович. Мы не лезли, как вы и просили.

— Ясно, — принял я к сведению эту информацию, — до утра свободны. Дальше наберу, скажу, как быть.

И закрыл дощатую дверь ограды на щеколду. Потопал в дом. А там...

Да пиздец...

Мебель из советских времен. На кухне — печка. Печка, Карл! Как в музее. Но чисто. Как в операционной, даже и не скажешь, что еще вчера хозяин этих убогих казематов в лежку лежала. На плите кастрюлька обнаружилась. А в ней суп.

Налили себе тарелки. Смолотил, как не в себя.

Просто. Но вкусно.

А затем чаю налил от гребаной принцессы Нури. Кто бы сказал, что я такое в рот возьму по доброй воле, никогда бы не поверил. Но все же щербатую кружку заполнил до краев. А затем сел на скрипучий табурет за шаткий стол и принялся ждать.

Стараясь не думать о том, что где-то там моя Настя голая. Мокрая. Вся в пару. Дышит часто и смывает крохотной ладошкой с высокой, налитой груди капельки влаги. Чуть царапает ноготками бедра. Разводит их шире.

Блядь.

Панарин, стой! Не газуй!

Она ведь только после болезни. Слабая. Хрупкая. И у нее отец помер всего десять дней тому назад!

Но если мозгом я еще понимал, что хотеть Настю мне сейчас нельзя от слова совсем, то члену было в высшей степени насрать на шероховатости судьбы. Он встал, как гребаный флагшток. И падать совсем не собирался.