Книга Геката. Умереть, чтобы жить, страница 2 – Марина Альте

Когда отца лишили родительских прав за изрядное употребление алкоголя, девочку отправили к бабушке в Барнаул, где, и прошла основная часть ей жизни. А ей там так нравилось…

В их большом доме она могла не прятаться от надоедливых глаз и глупых разговоров с бабулей, хотя, она доставала её очень редко, чаще, они весело проводили свой досуг, играя в карты или выпивая вишневый сироп с кусочками льда. Бабуля любила её, и оберегала, как могла, но, несколько месяцев назад она умерла и отцу вернули право на опеку.

Признаться честно, возвращаться сюда ей совсем не хотелось. Сочи, Лазаревский район, этот маленький поселок с речкой — не было приделом её мечтаний. Может в детстве, когда ее семья была полной чашей, но не сейчас.

Все здесь было для нее чужим, включая отцовский, старый, давно проеденный крысами дом и школу (единственную в этом поселке!), которую ей предстоит посещать.

Для обычной девчонки семнадцати лет, возможно, эти места бы были по-настоящему райскими. Море, пляж, жара, голубое небо над головой….

Но только не для меня, — девушка вновь уронила голову, обхватывая себя обеими руками, и задумалась о новых знакомствах, которые ей придется заводить в школе. Или не придется. Хотя она не видела особой радости ни в том, ни в другом.

Всего пару недель здесь, а уже так не терпится закончить среднюю школу, отпраздновать совершеннолетие и улететь куда-нибудь очень далеко, — подумалось молодой девушке и та с наслаждением закатила глаза.

Вновь посмотрела на неровные края мраморного памятника и неожиданно для самой себя начала улыбаться. В следующие мгновение, она уже ловила образ своей матери у себя в памяти. Один единственный образ, который остался у нее с детства, и который, в глубине души, она так боялась потерять.

Девушка совсем не помнила свою мать, но почему-то иногда она чувствовала, что очень похожа на нее.

Смотря на себя в зеркало, на свои темные волосы, вьющиеся к концам, в ярко зеленые глаза, на светлом, почти оливковом лице, она словно видела не себя, а ее, хотя четко понимала — мамы больше нет. Как и воспоминаний. Лишь одно, в котором она тянет к девушке руки и завет ее по имени. На лице матери вялая тень улыбки, за которой прячется откровенная боль, а в глазах зияют слезы.

Девушка трясет головой, и воспоминание развевается как пыль, оставляя лишь гущу папоротника и холодную гладь могильного памятника.

Интересно, — задумывается она, — Что делают в этом случае? Может, мне стоило бы поплакать? Излить свою душу и мне стало бы легче? Все-таки здесь покоится моя мама…

— Бред! — вспыхивает она и, упирая руки во влажную землю, встает на слегка затекшие ноги.

Оглянувшись по сторонам, она вновь кипит от раздражения, что отца до сих пор нет. На горизонте лишь сверкающая на солнце дорожная пыль и роскошная зелень высоких холмов, да старые оградки и кресты, от которых уже тошнит.

Да он рехнулся! — мысленно чертыхается она, — Целый час в компании покойной мамочки и одного воспоминания!

Тут же на ум приходит забавная мысль пойти пешком по направлению к дому, и она уже почти бежит меж старинных могил. Многие их них выглядят, более ли менее ухоженными, но, в основном, все памятники уже давно поросли могильной травой, мхом и старостью. Некоторые покосились, а есть и те, которые давно уже превратились в труху и пыль и теперь только небольшой холмик напоминает, что здесь когда-то был похоронен человек.