Книга Лис. Тени моего сердца, страница 56 – Марина Альте

А я могу только уткнуться членом в её спину и мычать, а носом в волосы, вдыхая её чёткий, ебучий аромат в лёгкие, как единственно правильный кислород.

Ну что за пиздец?!

Шелковистые волосы приятно щекочут лицо, запутываются в щетине. Руки живут своей собственной, ахуенной жизнью, заключая её в кольцо объятий, прижимая хрупкое тело максимально близко, словно решили внутрь её тела меня запихнуть. А я — ебать наркоман! Роюсь носом в её голове, добираюсь до шеи. Её сердце колошматит прямо в меня. Она судорожно дышит, задыхается, а я за двоих дышу, полной грудью, не понимая, что за хуйня со мной творится!

Разворачиваю её лицо ладонью — она не сопротивляется, слава богам, иначе пришлось бы брать силой. Потому что сейчас нужно только одно — почувствовать сладость её губ. И я целую. Жадно, как и прежде, собственнически. С яростью плюс триста, с бешенством на максималках.

Вышибаю из неё короткий стон, который добивает последние предохранители. И она отвечает. Снова! Её губы раскрываются, впуская меня внутрь. Вкус мятной пасты смешивается с моим желанием и сладостью её аромата — и остановиться уже нереально.

Вообще не соображаю, как подхватываю её и несу до спальни. Очухиваюсь от очередного её стона. А она уже подо мной. Шарит по потолку глазами — то ли рассудок ищет, то ли что-то потяжелее, чтобы огреть меня. Задыхаясь, хватает воздух, как только я освобождаю её губы.

— Ты… обещал… — в её глазах запредельная паника.

Да и я в ахуе, если честно. Ебать её пьяную не планировал! Но тут… как удержаться?

— Раз обещал — членом не буду, — успокаиваю.

Но, судя по всему, мои слова на неё не действуют. Она отпихивается, вырывается, как таракашка, выползает из-под меня, утыкается в изголовье.

Ловлю за лодыжку и возвращаю на место. А её место — вот оно! Подо мной, блядь!

— Спокойно, Зайка… — то ли рычу, то ли мурлычу, хуй пойми, в голове — землетрясение в десять баллов плюс штормовое предупреждение. — Я аккуратно…

И, пока она не начала спорить, беру её губы в плен. А они мягкие, податливые, сладкие. Ахуенно! В последний раз целовал Дашку-одуванчика, но там — не то. Там хотелось нагнуть, а тут… Магнетическая какая-то тяга!

Растёгиваю её рубашку одной рукой. Второй удерживаю за затылок, чтобы, если разум включится, не вырвалась. Ощущаю, как она сдаётся. Медленно, но сдаётся. Пальцами сначала касается моей щеки, а потом — впивается в волосы пальцами. Ахуенно так, властно. Вставляет меня! Вроде монашка с кодексом чести, а целуется сейчас — божественно! Не то, что в прошлые разы!

Приподнимаю её, чтобы рубаху снять. Сопротивления — ноль. Сама помогает. Срывает с себя одежду, выпуская в воздух свои феромоны, от которых голова кружится похлеще любой наркоты. Зацеловываю её шею. Прикусываю кожу, заставляя всё её тело покрыться мурашками.

— Да ты оказывается отзывчивая…

Она молчит. Закусывает губу, сопит и стонет шёпотом, который отдаётся вибрацией в грудной клетке. Яйца звенят, тяжелеют и ноют. Стояк такой, что ширинка скрипит от натуги. Но сука… я же обещал, что членом не трону! Бляха, язык мой — враг мой! А довести её до края — нестерпимо хочется.

Припадаю к сиськам, а там — всё, как я и ожидал. Точёная тройка в кружевах. Ну, пиздец! Тут уже контроль к чертям летит. Рву бельё, освобождая эту прелесть. Как первобытный пацан, набрасываюсь на соски. Они — два твёрдых гвоздика. Один засасываю в рот, второй сминаю пальцами. Аккуратные, упругие. Не удерживаюсь — прикусываю. Девчонку прошибает, и она стонет — пронзительно, в голос.