Книга Лис. Тени моего сердца, страница 144 – Марина Альте

Я не успеваю даже выдохнуть, как над самой головой со свистом проносятся пули, вгрызаясь в кору сосен. А следом — взрыв, такой силы, что меня просто впечатывает в землю. Ударная волна выбивает воздух из легких, в ушах — невыносимый звон.

Сквозь пыль вижу, как те самые силуэты валятся на землю с протяжными, захлебывающимися стонами. И тут до меня доходит — никакой импровизацией здесь и не пахнет. Слишком густой запах крови, слишком реальный предсмертный хрип.

Господи, да что тут происходит?!

Высовываюсь из-за куста, судорожно сканируя периметр. Картина — чистый хоррор: кустарники вмяты в землю какими-то огромными телами, повсюду ошметки коры и сочные, ещё свежие брызги крови.

Ползу вперёд на локтях, буквально вгрызаясь в землю. Воздух застревает где-то в горле, паника сжимает лёгкие железным обручем, не давая вдохнуть. Доползаю до ближайшего силуэта — той самой «тени», что рухнула после взрыва. Упираюсь руками в холодную, липкую ткань камуфляжа и с трудом переворачиваю эту тяжеленную тушу. Пальцы на сонную артерию... Пусто. Труп.

Ужас ледяной волной прошибает до кончиков пальцев.

Отпрыгиваю, задыхаясь, и на карачках гребу к другому. Там ещё хуже. Лицо превращено в кровавое месиво, прошитое очередью, застывшее в ожесточенной маске смерти.

Тошнота мгновенно подкатывает к гландам, во рту разливается металлический привкус. Дышать становится нереально — воздух кажется густым и ядовитым. Тело цепенеет, отказываясь подчиняться командам мозга. Руки так дрожат, что мой табельный в ладони кажется не спасением, а какой-то издёвкой, лишней железкой в этом эпицентре бойни, где в полку бы ходить с освящённым крестиком.

С трудом беру себя в руки, вжимаясь лопатками в шершавый ствол сосны. Удар о дерево отзывается тупой болью в спине, но это хоть как-то проясняет затуманенный мозг. В глазах муть, во рту — гремучая смесь желчи, металлического привкуса крови и собственного крика. Чтобы не выдать себя, впиваюсь ладонью в рот, чувствуя на языке соленый привкус смерти.

А вокруг снова что-то взрывается, земля вздрагивает под ногами, и в этот хаос врывается сухой треск автоматной очереди. И среди этого грохота я отчетливо, до звона в ушах, слышу его голос:

— Якута подстрелили! — рычит Макс, и в его тоне столько ярости, что воздух вокруг, кажется, закипает.

Якут? Тот самый огромный, мрачный мужик, который привалился к моему косяку вместе с пьяным гладиатором? Сколько людей на планете носят такую кличку? Один на тысячу? Нет, это точно он.

— Тащи его с поля! — орёт второй голос, незнакомый, резкий, перекрывая свист пуль.

И снова — бах! Взрыв такой силы, что с веток сыплется хвоя и пепел. Хочется закрыть уши руками, сжаться в комок и провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого кошмара. Но опер внутри меня, та самая упрямая Ася, заставляет открыть глаза.

Чёрт, Ася! Ты не могла заглянуть на огонёк в более подходящее время?! Например, когда они пьют пиво, а не выплёвывают автоматные очереди!

Но я здесь. Всё. Точка невозврата пройдена. Вдох — лёгкие обжигает гарью. Выдох — паника уходит в пятки. Ещё разочек. Поехали!

Срываюсь с места, пригнувшись к самой земле. Колени в грязи, ладони в кровь, но я долетаю до поваленного ствола столетней сосны прямо на периферии этого Армагеддона. Ствол табельного вжимаю в грудь, чувствуя, как он ходит ходуном от моего пульса.