Книга Лис. Тени моего сердца, страница 117 – Марина Альте

Он стартует с места и тормозит у моей тачки, вытянувшись во фрунт.

— Максим Макарович? — выдаёт этот кадр.

Ебануться, даже по отчеству! Ощущение, что я сейчас на экзамене в юрфак, а не на стрелке у отдела.

— Для тебя — просто Лис,— обрываю этот парад вежливости.— Мы ж не на приёме у губернатора.

— Понял… хорошо, господин Лис! — парниша аж присел от усердия.

Цирк на выезде, честное слово. Мальчик-колокольчик. Если ему нацепить нос поролоновый, колпак с бубенцами — и на ярмарку. Будет супергероем среди дебилов.

— Слышь, у меня к тебе дело, — цежу я сквозь зубы. Вася тут же нахмуривается, пытаясь изобразить серьёзного опера. — Важное. Твоей капитанши касается…

— Аси? — у него аж глаз задёргался.

— Её, ага, — киваю для пущей убедительности.

Вася глазёнками хлопает, весь во внимании.

— У неё проблемы с СБ,— бью в лоб понижая голос,— Роет под опасное дело. Надо бы её спасать, братка, а то дороется же до беды…

— И как? Как спасать? — в его голосе столько паники, будто он уже сухари ей сушит в СИЗО.

Я лениво стряхиваю пепел, разглядывая его с видом союзника. По глазам вижу: Ася для него — свет в оконце. На физиономии этого дуралея всё написано крупным шрифтом: «Готов на амбразуру за начальницу».

— Это уже моя забота. А для тебя, герой, есть спецзадание. Нужно за ней присмотреть. Ну, понимаешь... Снять инфу: на кого вышла, под кого копает, во что лезет. Будешь моим информатором. А я потом сам все ниточки свяжу и, когда прижмёт, разрулю вопрос с безопасниками.

Вася бледнеет буквально на глазах, становясь цветом под стать своей казённой рубахи. Рот приоткрывается сам собой — парень явно не ожидал такого поворота. В глазах плещется чистая, незамутнённая паника.

— Но… это же… это нечестно, — выдыхает он, будто я только что предложил ему родину продать.

Ахренеть, какие они тут все правильные! Если окажется, что они всем отделом по субботам постятся, нимбы полируют да псалмы читают, я даже не удивлюсь. Святоши, бляха. Ладно, хули... План «Б».

Хватаю парня за грудки, одним рывком притягивая его перепуганную физиономию к своей. Впиваюсь взглядом прямо в зрачки, чувствуя, как внутри ворочается зверь, и вливаю свою волю в каждое слово:

— Правильно, Вася! Это, сука, охереть как правильно! — чеканю я, выжигая его сомнения. — Ты будешь пасти её тенью. О каждом шаге, о каждом вздохе докладывать мне. Ясно тебе?!

Вася «переобувается» мгновенно. Зрачки расширяются, воля лопается, как тонкое стекло.

— Да… всё буду докладывать. Обязательно, — бормочет он, глядя сквозь меня.

— И ей — ни слова! Усёк?

— Я… не скажу. Честно не скажу, — эхом отзывается малец.

Знаю, что не скажешь, сопля! А если язык зачешется, так я тебя просто на ужин схаваю. И делов-то.

Разжимаю кулак. Вася пятится, поправляя рубаху дрожащими пальцами. Вид у него такой, будто он уже в морге.

— И это... — прищуриваюсь, решая спросить, — Мужик у неё есть?

Парниша громко сглатывает. Трясётся так, что зубы чечётку бьют. Я натягиваю на лицо самую «ласковую» из своих оскалов и низко, утробно рычу:

— Говори, бляха...

— Кажется... да... — он кивает, как китайский болванчик. — Борис. Знакомый, из университета ещё... Они сегодня в кино собрались.

— Борис, значит... Борька, — рычу я под нос. — Везучий мазафака.

— В смысле? — Вася хлопает ресницами.