Книга Убить любой ценой, страница 80 – Марина Серова

— И на этом все? Продолжения не было? — спросила я.

— Продолжение было. Я какое-то время лежал в постели, но сон все не шел. Потом появились новые звуки, но это уже были не шаги.

— А что же? — уточнила я.

— Вроде сначала раздался какой-то стук или что-то в этом роде. А вот потом снова появились шаги, но они уже не были такими осторожными и крадущимися, как в первый раз. Наоборот, такое впечатление, что человек старается поскорее скрыться и поэтому быстро бежит. А далее раздался стук двери и следом — тишина. Ну а в следующую минуту я услышал, как вы стучите в дверь комнаты Владислава и кричите, чтобы он открывал, — закончил Александр.

— Позвольте, я кое-что уточню. Значит, первый раз кто-то шел мимо вашей двери очень осторожно, едва ступая, так? — спросила я.

— Да, так, — кивнул Александр.

— И прошел он как раз мимо вашей комнаты?

— Верно, — снова кивок.

— А вот обратно он уже не старался идти так, чтобы его не было слышно? — продолжала допытываться я.

— Ну, обратно он почти бежал, — уверенно сказал Александр.

— А больше никаких других звуков не было? — задала я еще один вопрос.

— Нет, только шаги, — ответил Свирестельников-младший.

— Ладно, спасибо вам, Александр, за информацию, — сказала я и пошла к Владиславу Проскурниченкову.

Я собиралась провести обыск, ведь из всех обитателей особняка именно он вызывал наибольшие подозрения, потому что в его показаниях были явные несостыковки. Но когда я открыла дверь его комнаты, то Владислав протянул мне сложенный черный спортивный костюм и такого же цвета маску с прорезями для глаз, шапочку и нож.

— Владислав, вы решили чистосердечно признаться? Подумали и поняли, что сотрудничество со следствием — наиболее оптимальный выход из создавшегося положения? Ну что же, суд это учтет, — сказала я.

— Татьяна Александровна, вы не поняли, — взволнованно проговорил Проскурниченков. — Все эти вещи мне не принадлежат!

— Правда? А кому же они принадлежат? Чьи они? — поинтересовалась я.

— Не знаю! Клянусь вам, что я не знаю! Я впервые их вижу! Правда! — продолжал недоуменно восклицать Владислав.

— Это такой ход конем? Ну что же, оригинально, ничего не скажешь! Признаться, в моей практике расследований такого еще не было. Просто гениальная находка, браво! Я аплодирую, — заметила я.

— Татьяна Александровна, вы мне, конечно, не верите, но…

— Конечно, я вам не верю, Владислав. А вы бы поверили, если бы вам сказали, что сейчас будут производить обыск в вашей комнате, чтобы найти вполне конкретные вещи, и вдруг вы протягиваете мне именно эти вещи, но тут же заявляете, что они вам не принадлежат, что они чужие? — спросила я.

— Конечно, не… нет, я понимаю, как все это выглядит и как звучат мои слова, вернее, как их можно интерпретировать, но… — Проскурниченков смешался и замолчал.

— Хорошо, покажите, где находились все эти вещи. Которые, как вы утверждаете, не ваши, — попросила я.

— Конечно, сейчас, — засуетился Владислав, — вот, пойдемте.

Мы вместе подошли к его постели, и Владислав приподнял подушку.

— Вот здесь, здесь они и лежали. Я почувствовал, что мне что-то мешает, приподнял подушку и увидел… — объяснил Проскурниченков. — Но вы мне, конечно, не верите, — упавшим голосом проговорил он.

— А хотите, я расскажу вам свою версию случившегося? Вы вбежали в свою комнату после того, как поднялись на второй этаж по пожарной лестнице, выбежав из моей комнаты после того, как пытались меня убить. Так вот, вы вбежали в свою комнату, быстро сняли с себя весь этот камуфляж и засунули его под подушку, потому что просто не успели придумать более надежное место. А потом сделали вид, что вас разбудили, — сказала я.