Книга Убить любой ценой, страница 46 – Марина Серова

— Да, Маргарита Константиновна уже была в то время в холле, — ответил Никита.

— Вместе с Владиславом? — уточнила я.

— Нет, почему вместе с ним? — удивился Никита.

— Ну, так они же играли в теннис, — объяснила я.

— Нет, она одна вернулась, Владислава не видел, а… — ответил Никита и вдруг замолчал. — Ой, я вот тут вспомнил сейчас, что я ведь еще один раз отлучался от мониторов.

— А как это произошло? — спросила я.

— Так меня тетя Валя, повариха наша, попросила принести из кладовки куль с мукой. Он тяжелый, а у нее на кухне мука уже закончилась, а ей для ужина нужно было. Ну, я и пошел помочь. Только я почти сразу и вернулся. Кладовая совсем рядом, я только принес куль и тут же вернулся на место, — сказал охранник.

— И после этого уже не выходили из дежурной комнаты? — уточнила я.

— Нет, что вы! — заверил меня Никита.

— Скажите, а кого еще, кроме Маргариты Константиновны, вы видели в холле? — спросила я.

— Так Константина Александровича и Елизавету Аркадьевну, — ответил Никита.

— А Александр со своим другом когда вернулись? — спросила я.

— Уже после хозяев. Но их сына с его другом я увидел, когда снова сел просматривать камеры, — объяснил Никита.

— Понятно. Теперь осталось выяснить, когда в дом вернулись Владислав и Илларион Геннадьевич, — сказала я.

— Наверное, они вошли, когда я ходил на кухню или был в кладовой, — предположил охранник.

— А когда вы зашли на кухню подкрепиться, кто там был, кроме Валентины Викторовны? — спросила я.

— Кристина несколько раз забегала. А больше — никого.

— Это точно?

— Да, про кухню — точно, там, кроме тети Вали, никого не было. Но вот в остальном… я теперь и сам не уверен…

— А почему?

— Потому что когда я уже возвращался из кухни к себе, на пост то есть, то услышал, как в столовой кто-то ходит. Сначала я даже не подумал ни о чем таком, а потом до меня дошло, что ведь все ушли в сад. Кто же там может ходить?

«Да, это действительно непонятно, — подумала я, — хотя на самом деле ходить в столовой мог тот, кто отравил Кристину. Преступник заранее готовил фужер с ядом, чтобы потом подсунуть его горничной. То есть заменить его, убрав один фужер, в котором был обычный напиток, либо подсыпать яд в один из оставшихся нетронутыми фужеров».

— Никита, больше вы ничего не хотите мне рассказать? — спросила я.

— Да я все вроде бы рассказал, — пожал плечами охранник. — Можно я теперь пойду? Мне нужно продолжать смотреть за камерами.

— Да, конечно, идите.

Охранник уже открыл дверь кабинета, как вдруг где-то в особняке прозвучал выстрел. И тут же кто-то закричал, а потом послышались шаги.

— Никита, вы слышали?

— Слышал, конечно!

— Где это могло быть?

— Кажется, где-то… совсем близко…

Мы выбежали из кабинета Свирестельникова и тут увидели, что почти в конце коридора открылась дверь одной из комнат.

— Это же комната Иллариона Геннадьевича, — сказал Никита.

— Быстро туда! — скомандовала я.

Мы подоспели вовремя: Илларион Преображенский показался в проеме, держась правой рукой за предплечье левой. По руке стекала кровь, она уже запачкала его светлую рубашку.

— Илларион Геннадьевич! Как вы? Что произошло? — спросила я.

— В меня… кто-то… стрелял… — делая паузу между словами, проговорил Преображенский.

— Держитесь! Никита, помогите мне, — обратилась я к охраннику.