Книга Убить любой ценой, страница 22 – Марина Серова

— Татьяна, а что вы думаете о нашем… э… маленьком сообществе? — вдруг спросил мужчина.

— Если вы, Илларион Геннадьевич, имеете в виду всех, кто присутствует сейчас в столовой, то это сообщество кажется мне очень приятным. Здесь царит атмосфера дружелюбия, — ответила я.

— Татьяна права, — кивнула Маргарита, — наше сообщество, как весьма оригинально назвал нашу семью Илларион Геннадьевич, действительно очень дружное и сплоченное. Мы все давно знаем друг друга и готовы оказать поддержку каждому, если это потребуется. Так что да, Татьяна правильно подметила дух нашего единения и, я не побоюсь этого слова, чувство локтя.

— Да, Рита, ты абсолютно права, — сказал Илларион. — Но иногда даже и в сплоченном коллективе, в сообществе могут возникать… скажем так, недоразумения.

— А что вы имеете в виду конкретно, Илларион Геннадьевич? — спросила я.

— Я имею в виду то, что люди могут быть не теми, кем кажутся, — невозмутимо ответил Преображенский.

Я поняла, что Илларион пытается меня спровоцировать.

— Вы хотите сказать, что…

Я не докончила фразу, потому что Илларион меня перебил:

— Я хочу сказать, что иногда люди могут быть… очень скрытными. И это может привести к… неприятным последствиям.

Елизавета Свирестельникова не осталась в стороне от нашей с Илларионом словесной дуэли и добавила:

— Да, Илларион прав. Мы все должны быть очень осторожны и доверять только тем, кого хорошо знаем.

Эта фраза прозвучала довольно резко.

«Значит, ты мне не доверяешь, — подумала я, — и Илларион солидарен с тобой. Ну-ну, посмотрим».

Я не успела ответить, потому что в разговор вмешался сам хозяин особняка.

— Илларион, Лиза, что с вами? К чему этот разговор о недоверии, да еще за столом? — суровым тоном спросил Свирестельников.

— А вы, ребята, — обратился он к сыну и его другу, которые даже за столом умудрялись не отрываться от своих гаджетов, — что вы снова уткнулись в свои телефоны? Неужели нельзя сделать перерыв от них хотя бы на время приема пищи?

— Простите нас, Константин Александрович, — Григорий извинился за себя и за друга, — мы с Алексом действительно что-то увлеклись.

Перед сном, когда я уже лежала в постели, я размышляла о поведении Иллариона и Елизаветы по отношению ко мне. Я проанализировала все сцены с семьей предпринимателя, включая разговор в гостиной и за ужином. Елизавета и Илларион не скрывали своей явной неприязни ко мне. Но чем она могла быть вызвана?

Я вспомнила наш разговор за ужином, когда Илларион и Елизавета пытались меня спровоцировать. Да, они были осторожны в своих высказываниях, особенно Илларион, однако…

Они явно меня подозревают. Но в чем? Я ведь приехала «выразить соболезнование» по поводу гибели Всеволода в аварии. Стоп! А не замешаны ли они сами в этой аварии? Но как такое может быть? Супруга и сын давнего приятеля и компаньона Свирестельникова? Однако и такое тоже может быть: предают самые близкие люди, в лояльности которых жертва предательства не сомневается.

Тем не менее выводы по поводу смертельной аварии делать пока рано, ведь у меня нет убедительных фактов причастности к ней Елизаветы и Иллариона. Поэтому мне необходимо собрать как можно больше информации и только потом делать соответствующие выводы. Дык раньше чем завтра вряд ли позвонит и про Петрова с Ахвердовым расскажет.