Книга Миллион смертных грехов, страница 62 – Марина Серова

Большинство из перечисленных в присланном мне файле эпизодов имели характер косвенных доказательств: финансовые аномалии, совпадения регистрационных данных фирм и телефонных номеров, свидетельские показания и внутренние служебные записи. Кроме того, часть материалов требовала криминалистической экспертизы и международных запросов по офшорным транзитам.

Но и того, что я прочитала, было достаточно, чтобы сделать вывод: содружество Иннокентия Перемысленникова и Всеволода Деревянщикова основывалось на личной выгоде, эгоистичных целях и корыстных мотивах.

Страх разоблачения мог превратить Иннокентия в угрозу для Деревянщикова. Если Перемысленников вдруг решит сыграть на личной выгоде и сдать компрометирующие документы в следственные органы, то всплывут и квартиры как подложные сделки, и поставки, и финансовые потоки. Ведь беспринципные подельники никогда не бывают надежными. Там, где одна выгода закончилась, появляется другая, еще более заманчивая. Например, взятка за молчание, шанс урвать часть капитала, иммунитет в обмен на показания.

Так что Всеволод Деревянщиков мог начать подсчитывать риски: кто из них двоих — Иннокентий или он — более близок к разоблачающим документам, кто держит в руках ключи от офшорных переводов, кто в курсе фиктивных актов и у кого на руках точки входа в систему.

И, уж конечно, Всеволод наверняка начал искать пути своей защиты. Он мог начать собирать компромат на Иннокентия — а возможно, компромат уже был, — мог попытаться договориться с Перемысленниковым о молчании. А если бы Иннокентий не согласился, то подготовить ответный удар.

Я подумала еще и о том, что альянс, построенный на корысти, долго просуществовать не сможет. Он все равно со временем начнет расползаться, потому что один его участник продает молчание за крупную сумму, другой — за покровительство и обещание безнаказанности. И получается в итоге, что все, что их держало вместе — а это личная выгода, — одновременно становится и тем, что может их погубить. Поэтому естественно, что Всеволод Деревянщиков мог испугаться, что Иннокентий в один не прекрасный момент выдаст его следственным органам. И что он будет делать дальше? Нетрудно догадаться — избавится от Иннокентия Перемысленникова навсегда, чтобы «друг» уже никогда не смог навредить.

Итак, информация на «друзей-приятелей» Иннокентия и Всеволода просто убойная. Всеволод вполне годится на роль подозреваемого в причастности к исчезновению Иннокентия. Нужно будет снова поехать к Деревянщикову и теперь уже более предметно поговорить по поводу пропажи Перемысленникова. Но сначала я решила ему позвонить: мало ли что, вдруг его нет дома.

Набрав номер, я приготовилась ждать. Но мне ответили почти сразу же, причем голос в трубке был женский.

— Алло, будьте добры, пригласите, пожалуйста, Всеволода Владимировича, — попросила я.

— Всеволод Владимирович сейчас находится в реанимации, — ответила женщина.

— В реанимации? А что с ним случилось? — спросила я.

— У него вчера произошел инсульт, — прозвучал ответ.

— А с кем я говорю? — уточнила я.

— Я медсестра Всеволода Владимировича, прихожу делать ему уколы. Вот сегодня пришла, а его соседка сказала, что он в больнице. Оказалось, что еще вечером накануне он почувствовал себя плохо, а утром, когда она пришла его проведать, у него одна сторона лица была перекошена, он попытался что-то ей сказать, но выходило только невнятное мычание. Тогда соседка вызвала «Скорую помощь». Врач сразу сказал, что состояние очень тяжелое, что вряд ли он выкарабкается, а если и поправится, то станет глубоким инвалидом.