Книга Миллион смертных грехов, страница 50 – Марина Серова

— Какие у вас с ним отношения?

— Ну, если одним словом, то напряженные. Перемысленников — неудобный для общения человек.

— Вы знаете, что два дня назад Иннокентий Александрович исчез по дороге из дома на свое предприятие? — спросила я.

— Слышал об этом, — кивнул Артем Соколовский.

— Как вы считаете, что это могло быть: разборка или же что-то другое? — задала я еще один вопрос.

— В принципе, с ним могли разобраться те, кому он навредил и причинил ущерб. Я, вообще-то, такое не одобряю, но у людей, надо полагать, были мотивы, — ответил Соколовский.

— А вы знаете тех, кому он навредил и причинил ущерб? — спросила я.

— Да об этом все знают. Перемысленников ведь забрал бизнес у своего же друга и компаньона. Он просто выкинул его из фирмы. А что касается нашей компании конкретно, то он несколько раз самым наглым образом перехватывал у нас контракт. И делал это под предлогом того, что наша продукция не экологична. Причем обвинения были совершенно бездоказательны, но мы при этом потерпели убытки.

— Вы считаете, что пострадавшие могли перейти к незаконным методам, чтобы отомстить Перемысленникову? — уточнила я.

— Могли, а почему нет? Когда человек отбирает бизнес и портит репутацию, у людей сдают нервы. Я лично не оправдываю насилие, но понимаю, что у них был мотив.

— А у вас с Перемысленниковым случались прямые конфликты? Угрожали ли вы ему или он вам? — спросила я.

— Никаких угроз с нашей стороны не было — это точно. Конфликты оставались словесными — это публичные обвинения, сорванные сделки. Наши специалисты фиксировали все это, но в суд мы не стали подавать. Однако некоторые фирмы, у которых Перемысленников отжал выгодные контракты, серьезно пострадали, у них начались большие финансовые проблемы, — сказал Соколовский.

— А что знаете насчет карточных долгов Перемысленникова? — спросила я.

— Я слышал, что у него были карточные долги и какие-то сомнительные связи, но это на уровне слухов. Единственное, что я могу еще сказать, так это то, что Перемысленников вел себя рискованно и беспринципно.

Я завершила беседу.

«Ну, собственно, ничего нового я не узнала. Все то же самое: хамское поведение, цинизм, сомнительные знакомства», — подумала я.

Оставался еще один адрес: завод «НоваКерамик», где меня встретил его генеральный директор Олег Васильевич Кореневский, энергичный и подвижный мужчина лет сорока пяти. Во время нашего разговора он жестикулировал, подкрепляя аргументы движениями.

— Олег Васильевич, вы знаете, что два дня назад пропал Иннокентий Перемысленников? — спросила я.

— Знаю и, честно говоря, нисколько не удивлен и не сожалею.

— Вот как?

— Да, ведь он фактически занимался незаконным производством. А точнее сказать, никакого производства не было в принципе, — сказал Кореневский.

— Поясните, пожалуйста, Олег Васильевич, — попросила я.

— Дело в том, что примерно пару лет назад Перемысленников прекратил выпуск керамической плитки. Но есть данные, что он стал завозить плитку из-за рубежа, из Турции и Таиланда. Там существуют мелкие фирмы, Перемысленников наладил с ними контакт. Привезенную плитку он немного видоизменял, а потом продавал под своим брендом, — сказал Кореневский.

— Но почему он так делал? Зачем ему это было нужно? — спросила я.

— Видите ли, эти мелкие фирмы почти никогда не соблюдают стандарты безопасности и экологии. Но все было засекречено: поставки проводились через посредников, то есть через подставные компании с фальшивыми сертификатами. Очевидно, что так было дешевле и быстрее, но рискованно. И для потребителей, и для производителей, — объяснил Кореневский.