Онлайн книга «Искатель, 2013 № 08»
|
Месть с гарантией исполнения Борис Татаринов всегда считал себя оптимистом и человеком действия. Еще в начале перестройки он почувствовал, что может осуществить свои детские мечтания о богатой жизни. Такой жизни, которая была у его прадеда. В школьные годы Боря мог часами перебирать семейный архив. Это было чудо, что сохранились все эти бумаги, письма, фотографии, альбомчики. Во многих семьях подобные свидетельства буржуазного происхождения со слезами на глазах уничтожались в конце тридцатых. Для тех же, кто из-за гордыни или жалости не мог поднять руку на реликвии предков, эти бумажки становились поводом для арестов или добавляли лишний десяток лагерных лет. Архивы все равно уничтожались, только другими руками. Бумаги Татариновых сберег дед Бориса, суровый и грозный Иван Назарович. В сентябре тридцать седьмого он несколько дней подряд перебирал все шкафы, столы, коробки, перелистывал и вытряхивал книги. Все значительное он складывал в неприметный потрепанный чемодан, а менее важное тщательно рвал и по вечерам сам предавал все это огню на соседнем пустыре. В первое воскресенье октября он очень рано отправился в подмосковную Верею и к ночи вернулся уже без чемодана. Об этом, возможно, никто и не вспомнил бы, но ровно через тридцать лет, осенью шестьдесят седьмого, Иван Назарович опять уехал в Верею и вернулся с довольно тяжелым, туго набитым чемоданом. А еще он привез в чужой холщовой сумке литр самогона и десяток антоновских яблок. Борис вспомнил об этом только через двадцать лет, когда после смерти деда узнал от матери, что в Верее жила старая знакомая Ивана Назаровича, простая одинокая женщина. И что был у нее огромный дом и сад. И был у нее сын Сергей Иванович и двое внуков, двоюродных братьев Бориса. Он и не пытался найти своих новых родственников и даже хотел забыть, вычеркнуть из памяти этот эпизод. Но забыть не получалось. Иногда ему представлялся огромный сад и избушка, в которой варят самогон его бородатый дядька и лохматые красноносые братья. А в полумраке подвала на грубых полках вдоль стен стоят сотни бутылок с мутноватой жидкостью. Тогда, в конце шестидесятых, Борис не сразу понял, какую важную роль в его жизни сыграет вдруг появившийся старый чемодан из Вереи. Но дед Иван знал, что делал. Он часто уединялся с внуком, клал перед собой несколько пожелтевших листиков и долго интересно рассказывал. И сейчас Борис помнил каждый листочек, каждую фотографию. Вот это письмо о Парижской выставке от прадеда Назара Платоновича. А это наш подмосковный завод. Не гигант, но в лучшие времена до ста двадцати рабочих трудились. Товары вагонами в Москву отправляли. И не только в Москву! Вот вывеска над проходной: «Фабрика братьев Татариновых». А это приглашение на банкет по случаю открытия второго магазина Татариновых. Первый был за Москвой-рекой, на Полянке, а новый — почти у Кремля, на Никольской. Вот вся семья на веранде подмосковного дома, соседи, прислуга, самовар… Вначале Борис слушал эти рассказы как примерный внук, не желая обидеть старика, но очень скоро втянулся. Он окунулся в ту жизнь. Это была теперь его жизнь! Слушая, как было, он начал представлять, как могло бы быть сейчас, если бы не случилось то, что случилось. Он верил, что все это может вернуться. Должно вернуться! |