Книга Тот, кто не дошёл, страница 17 – Александр Фрост

Дед насчитал девять за сорок лет.

Они не могли считать одно и то же — не при такой разнице. Или они считали одно и то же, и тогда кто-то из двоих врал.

Астахов взял ручку и написал внизу ватмана, под чертой, четыре слова.

«Он считал не всех».

Потом подумал и дописал ещё одну строку.

«Или ему показывают не всё».

Наверху хлопнула дверь.

— Брат! — крикнул Пашка с лестницы. — Ты тут?

— Тут.

Пашка спустился — прямо со смены, в жилете, с двумя пакетами.

— Я жрать привёз, — сказал он. — И вот ещё.

Он поставил на ящик третий пакет — маленький, из книжного.

— Это что?

— Нитки, — сказал Пашка. — Льняные, суровые, номер тридцать. И иглы переплётные, три штуки. Я в мастерской заказывал, они две недели везли.

Астахов посмотрел на него.

— Зачем?

— Затем, — сказал Пашка, — что я за лето научился переплетать. По книжке и по видео. Я на старых журналах тренировался, у меня в комнате их полсотни.

Он сел на ящик напротив.

— Я вот что придумал, брат, — сказал он. — Мы девять листов не найдём. Их полста лет нет, их, наверное, сожгли в тот же день.

— И?

— И я хочу вшить туда пустые, — сказал Пашка. — Девять пустых листов на то же место. И надписать на первом одну строчку.

— Какую?

— «Здесь было девять листов. Вырезаны до 1975 года. Кем и почему — неизвестно», — сказал Пашка. — И дальше дату и подпись.

Астахов долго молчал.

— Зачем? — спросил он.

— Затем, что мы теперь тоже пишем в эту книгу, — сказал Пашка. — И затем, брат, что кто-то через сто лет её откроет и увидит шов. И будет сидеть в этом подвале, как мы с тобой, и гадать.

Он положил пакет с нитками на «Книгу родов и обличий».

— А так он хотя бы будет знать, что мы про это знали, — сказал Пашка. — И что мы не стали делать вид.