Книга Ночной провожатый, страница 1 – Александр Фрост

Пал Палыч сначала решил, что кто-то бросил у скамейки пальто.

В шесть двадцать утра Заречный парк лежал в тумане так плотно, что фонари на центральной аллее висели в нём отдельными жёлтыми пятнами, без столбов. Пал Палыч шёл с метлой на плече, как с ружьём, и думал о том, что за ночь нанесло листа на три полных мешка и что новый директор парка опять велит вывозить своими силами, потому что машина в ремонте с августа.

Пальто лежало у крайней скамейки на площадке, которую в парке до сих пор называли танцплощадкой, хотя от танцплощадки остались только бетонное кольцо и четыре ржавых столба.

— Эй, — сказал Пал Палыч, не подходя. — Гражданин. Тут не ночлежка.

Пальто не отозвалось.

Он сделал шаг, потом ещё три, и метла съехала с плеча и стукнула черенком о плитку.

Девушка лежала на боку, подтянув колени, и была не в пальто, а в короткой светлой куртке, и куртка была застёгнута под горло. Волосы у неё намокли и прилипли к щеке. Глаза были открыты. Рядом, в полуметре, стоял на плитке бумажный стакан из кофейни, аккуратно стоял, ровно, и в нём ещё было кофе.

Пал Палыч работал в парке двадцать второй год и видел здесь всякое: и подравшихся, и спавших, и однажды человека, которому стало плохо с сердцем на велосипедной дорожке. Он знал, что надо подойти и проверить. Но подойти не смог.

Он отступил на аллею, достал телефон, промахнулся два раза по кнопке и сказал в трубку:

— Заречный парк. Танцплощадка. Тут девочка лежит. Мёртвая, наверно.

— Вы подходили? — спросил ровный женский голос.

— Нет, — сказал Пал Палыч. И зачем-то добавил: — Тут птиц нету.

Майор Астахов приехал в семь сорок, когда туман уже начал подниматься и стало видно, какое над городом низкое, серое, дождевое небо.

Он оставил машину у пятого входа, у ворот с облупившимися чугунными вензелями, показал удостоверение сержанту, который топтался у ленты, и пошёл по аллее, застёгивая куртку. На плитке лежал мокрый лист, и подошвы скользили.

У танцплощадки уже работали. Криминалист Лида Ковач в синем комбинезоне сидела на корточках и фотографировала плитку под разными углами. Двое из патрульно-постовой службы стояли у деревьев, отгоняя двух женщин с колясками, которые всё равно не уходили. Судебно-медицинский эксперт Аркадий Львович Гринько, худой, седой, в очках на цепочке, стоял над телом с таким видом, будто ему принесли неправильно оформленный документ.

— Астахов, — сказал Гринько, не оборачиваясь. — Опаздываете. Тело остывает без вас.

— Пробки на Кедрина. — Астахов остановился в двух шагах и посмотрел.

Девушке было лет девятнадцать. Тонкая, невысокая, светлая куртка, джинсы, кроссовки с отражателями на пятках. Одна рука под щекой, вторая вытянута вдоль тела. Ни драки, ни борьбы — Астахов оглядел плитку вокруг, мокрую, засыпанную листом, и не увидел ни смазанных следов, ни сдвинутого мусора. Лист лежал ровным слоем. Даже там, где, казалось бы, должен был кто-то стоять.

— Что имеем? — спросил он.

— Имеем девушку, — сказал Гринько. — Температура тела говорит, что она здесь часов с двух ночи, плюс-минус. Точнее скажу потом. Внешних повреждений, которые бы объясняли смерть, я не вижу. Следов удара нет. Признаков борьбы нет. Одежда в порядке, застёгнута, ничего не сорвано.

— Ограбление?