Книга Там, где кончается асфальт, страница 70 – Алексей Градов

Каждое его слово падало в раскаленное пространство тяжелыми, свинцовыми каплями, методично, шаг за шагом уничтожая любые иллюзорные надежды на спасение. Вера не слушала смысл его бравады, ее аналитический аппарат, переключившийся в режим чистого, бескомпромиссного выживания, с хирургической точностью сканировал биомеханику его тела. Она видела, как микроскопически сместился центр его тяжести, перенося вес на толчковую правую ногу. Как напряглись мощные сухожилия на его открытом предплечье, где все еще кровоточил глубокий, рваный след от укуса Кирилла. Как побелели костяшки его пальцев, намертво сжимающих рукоять ножа. Она сжала свою собственную импровизированную защиту — тяжелую, покрытую многолетним слоем липкого, въевшегося нагара чугунную сковороду, — так, что холодный металл рукояти болезненно врезался в ладонь сквозь плотную ткань флисовой перчатки. Вес в три килограмма литого чугуна оттягивал запястье, но именно эта тяжесть давала единственную иллюзию защищенности. Мигренозный пульс в ее левом виске забился с удвоенной, ослепляющей силой, отмеряя доли секунды до начала атаки.

Вадим сделал выпад. Это был не киношный, размашистый замах, а профессиональный, короткий, невероятно быстрый и направленный тычок всем корпусом, вкладывающий массу ста килограммов в острие клинка, нацеленного точно под ребра, в мягкую полость живота. Вера, чья нервная система была разогнана адреналином до предельных значений, восприняла это движение как в вязком, тягучем рапиде. Она не стала уклоняться назад — за ее спиной была лишь глухая кирпичная стена печи, отступление означало бы неминуемую смерть. Она использовала единственный доступный вектор, резко сместив корпус влево, уходя с линии прямой атаки, и одновременно, обеими руками, вскинула тяжелую чугунную сковороду навстречу летящему лезвию, выстраивая жесткий, бескомпромиссный блок.

Столкновение двух металлов породило звук, который физически, разрушительной вибрацией ударил по обнаженным нервным окончаниям. Раздался острый, пронзительный, скрежещущий металлический визг лезвия Mora, соскальзывающего по пористой, выпуклой поверхности древнего чугуна. Этот звук был настолько высоким и невыносимым, что мгновенно, подобно стоматологическому бору, ввинтился глубоко в барабанные перепонки, вызывая рефлекторный спазм шейных мышц. Кинетическая энергия удара Вадима была колоссальной. Углеродистая сталь, не сумев пробить литую преграду, с визгом скользнула по закопченному краю сковороды, высекая сноп тусклых, желтых искр, и, изменив траекторию, с хищным, влажным шипением вспорола плотную мембранную ткань на правом рукаве тактического анорака Веры. Лезвие глубоко прорезало синтетический утеплитель, вскрыв одежду от локтя до самого плеча. Кожу немедленно, обжигающим ледяным прикосновением обдало потоком воздуха, а секундой позже Вера ощутила горячую, липкую полосу собственной крови, тонкой струйкой побежавшую по предплечью.

Но Вадим, вложив в этот промах всю свою массу, на долю секунды потерял идеальный баланс, провалившись вперед, в образовавшуюся после скольжения клинка пустоту. Вера, не позволяя боли заблокировать двигательные рефлексы, немедленно использовала эту колоссальную инерцию нападающего хищника против него самого. Она не стала отводить руки для замаха, а просто скрутила корпус, вкладывая в короткое, рубящее движение энергию собственных бедер и плечевого пояса. Тяжелое, покрытое жестким нагаром ребро чугунной сковороды по дуге снизу вверх обрушилось прямо в выступающую, массивную челюсть Вадима.