Книга Там, где кончается асфальт, страница 40 – Алексей Градов

Внезапно, грубо оборвав ее внутренние, сфокусированные вычисления, пространство холодной мансарды подверглось новой, агрессивной атаке. Тусклая, покрытая многолетней липкой пылью сороковаттная лампочка под потолком, и без того дававшая лишь скудный, болезненно-желтушный свет, вдруг зашлась в судорожном, эпилептическом мерцании. Тонкая вольфрамовая спираль накаливания начала стремительно остывать, пульсируя с раздражающей, бьющей по глазам частотой, и через несколько долгих секунд ее ровное свечение упало до зловещего, багрово-оранжевого тления. Густые, черные тени в углах комнаты мгновенно сгустились, хищно прыгнули вперед, визуально сжимая и без того тесное, клаустрофобное помещение до размеров дощатого гроба. И в эту самую секунду, синхронно с катастрофическим падением напряжения в локальной сети, снаружи, легко перекрывая монотонный вой штормовой метели, донесся тяжелый, надрывный, пульсирующий звук. Это был вибрирующий, глухой, передающийся через мерзлую землю прямо в фундамент дома стук дизельного генератора, установленного в старом неотапливаемом сарае на другом конце двора. Тяжелый чугунный механизм, до этого работавший с ровным, мощным рокотом, вдруг начал катастрофически сбиваться с заданного ритма. Металлический кашель поршней, пронзительный скрежет несмазанных подшипников и громкие, похожие на пистолетные выстрелы хлопки несгоревшей солярки в выхлопной трубе разнеслись по всей закрытой территории кордона. Мотор задыхался, захлебывался ледяным воздухом или стремительно терял давление в забитой топливной магистрали, грозя в любую минуту заглохнуть окончательно, бесповоротно и погрузить «Лисью Гриву» в абсолютную, непроглядную, смертельную ледяную тьму.

Снизу, сквозь тонкие, лишенные звукоизоляции перекрытия пола, немедленно прорвались человеческие голоса. Захар рявкнул с такой пугающей, первобытной силой, что, казалось, старые половицы под ногами Веры вздрогнули от акустического давления. «Серый, мать твою, бери фонарь и дуй в сарай! Дизель топливо не тянет, магистраль перемерзает! Если он сейчас встанет, мы через час тут все в ледышки превратимся!» В ответ мгновенно раздался тяжелый, деревянный грохот отодвигаемой табуретки и густой, приглушенный бас Вадима, сопровождаемый отборным, грязным матом и жестким лязгом тяжелых рабочих ботинок по половицам сеней. Они собирались выходить во двор, в самое сердце бушующего бурана. Хлопнула тяжелая входная дверь, на мгновение отрезая уличный шум. И ровно в это же мгновение, словно послужив невидимым стартовым сигналом, нервные, суетливые шаги за тонкой дощатой стеной резко, как по команде, оборвались. Вера, затаив дыхание до острой боли в спазмированных легких, прислушалась. С протяжным, режущим скрипом приоткрылась дверь соседней комнаты. Кто-то, отчаянно стараясь быть абсолютно бесшумным, крадучись, ступая на самые края прогибающихся половиц, выскользнул на узкую, погруженную во мрак лестницу. Кирилл не остался в своей комнате дожидаться развязки. Используя шум бушующей стихии и суету хозяев с умирающим генератором как идеальное, тактическое прикрытие, он покинул мансарду, направляясь вниз, в непроглядную темноту неосвещенных сеней.

Иррациональный, липкий, парализующий мышцы страх оказаться запертой в полной, кромешной темноте с тремя непредсказуемыми мужчинами, каждый из которых прямо сейчас скрывал свои собственные смертельные секреты, внезапно, словно по жесткому щелчку невидимого тумблера в мозгу, начал стремительно отступать. Его место заняла холодная, кристально чистая, пульсирующая в венах расчетливая решимость профессионала, привыкшего действовать в критических условиях. Пассивное, жертвенное ожидание развязки в этой промерзшей, отрезанной от мира деревянной коробке было равносильно добровольному подписанию смертного приговора. Оставаться здесь, дрожа от проникающего холода и вслушиваясь в скрипы досок, значило полностью, без боя отдать инициативу безжалостным хищникам. Вера резко, с шумом выдохнула, стравливая избыточное адреналиновое давление в грудной клетке. Она решительно убрала стремительно разряжающийся смартфон обратно в надежный внутренний карман тактического анорака, плотно, до самого подбородка застегнув пластиковую молнию. Психологический контур замкнулся на единственно верной, тактически обоснованной задаче. Ей необходимо было своими собственными глазами увидеть, что именно заставило этого забитого, панически боящегося собственной тени парня рискнуть жизнью и выйти в ревущую бурю следом за вооруженными убийцами. Она должна была немедленно перехватить инициативу, стать не объектом охоты, а невидимым, скользящим в тенях наблюдателем, идущим по горячему следу. Вера бесшумно, стараясь не тревожить хлипкую алюминиевую петлю, потянула на себя филенчатую дверь своей комнаты, делая первый, выверенный шаг в чернильную темноту промерзшей лестницы, навстречу пульсирующему, захлебывающемуся звуку умирающего во дворе дизельного двигателя.