Книга Там, где кончается асфальт, страница 17 – Алексей Градов

Закоченевшие пальцы нащупали грубую ткань рюкзака. Она вытянула его с грязного резинового коврика, перекинула влажную лямку через правое плечо, плотно прижала к груди ледяную пластиковую папку с документами и с силой толкнула тяжелую пассажирскую дверь. Ветер тут же ударил наотмашь, едва не вырвав металлическую створку из онемевших рук. Вера ступила на жесткую, промороженную землю под навесом. Воздух здесь, в образовавшейся аэродинамической тени массивных построек, был густым, невероятно плотным и насыщенным совершенно иными, первобытными ароматами, мгновенно вытеснившими техническую вонь сгоревшего бензина. В носоглотку ворвался острый, горьковатый запах отсыревшей березовой коры, терпкая, тяжелая сырость перепревшего таежного мха, которым были плотно проложены толстые венцы сруба, и едкий, кислый дух остывающего печного дыма, стелющегося к самой земле от низкой кирпичной трубы. Этот сложный ольфакторный букет был архаичным, давящим, не имеющим ничего общего с привычной, безопасной городской средой.

Справа от нее, у приземистой дощатой пристройки, служившей, судя по всему, летней кладовой, возился Захар. Он стоял к ней спиной, полностью заслоняя своим широким корпусом темный дверной проем, и с громким, раздражающим металлическим лязгом яростно дергал толстую дужку массивного навесного замка, пытаясь провернуть намертво замерзший ключ. Промороженный металл противно скрипел, сопротивляясь усилию. Егерь глухо матерился себе под нос, выдыхая облачка белого пара.

Вера сделала первый неуверенный шаг по направлению к высокому крыльцу главного дома, но ее взгляд, словно примагниченный невидимой, гравитационной силой, рефлекторно метнулся влево, в густую, абсолютно непроницаемую тень под самым краем навеса, туда, где пару минут назад желтый луч фары выхватил прячущегося человека. Дровяник представлял собой глубокую, обширную нишу, под потолок заполненную идеальными геометрическими рядами наколотых поленьев. В этой черной пустоте, куда не добивал даже тусклый свет скрытых плотной облачностью звезд, не было видно ровным счетом ничего. Абсолютный, слепой мрак. Но Вера, замедлив шаг до полной остановки, продолжала вглядываться в эту зловещую темноту с таким напряжением, от которого мгновенно начали слезиться глаза.

И вдруг, в узкой, едва заметной щели между кривой вертикальной опорной балкой и неровным краем березовой поленницы, она увидела это. На высоте среднего человеческого роста слабо, тускло блеснули белки глаз. Человек никуда не ушел. Он все еще стоял там, намертво вжавшись в ледяное дерево, слившись с темнотой, и неотрывно, с паническим, загнанным ужасом смотрел прямо на нее. В тусклом, рассеянном отблеске габаритных огней внедорожника, которые Захар так и не выключил, Вера смогла разглядеть мелкие детали, от которых спазм в горле сжался еще сильнее, перекрывая ток крови в сонных артериях. Незнакомец судорожно прижимал к груди руки. Тонкие, дрожащие от пронизывающего холода кисти с неестественно скрюченными пальцами. На костяшках, прямо на бледной, синюшной от жестокого мороза коже, темнели свежие, еще не запекшиеся до конца ссадины, подозрительно похожие на грубые, кровавые раны от жестоких ударов о твердую поверхность. Парень дышал мелко, часто, приоткрыв рот, его плечи под тонкой синтетической тканью парки ходили ходуном в такт неконтролируемой, крупной мышечной дрожи.