Книга Рассказы, страница 93 – Ричард Мэтисон

— Ты хочешь сказать…

— Вот это осмыслить сложнее всего, — признал он. — Из всех возможных мест в мире именно под вашим креслом оказалось скопление точек, являющихся срезами параллельных линий, параллельных для обоих измерений. Они и образовали коридор в следующее измерение.

— Или дыру, — сказал я.

— Однако, — скривился Билл, — сколько бы умных слов я ни произнес, все равно понадобилась собака, чтобы вытащить Тину обратно.

— Могу одолжить ее для опытов, — устало пошутил я.

— Как это поможет?

— А как насчет звуков?

— Это ты меня спрашиваешь? — уточнил он.

Вот, собственно, и конец истории. Нет, разумеется, Билл рассказал обо всем своим приятелям из Калифорнийского технологического, и квартира на месяц превратилась в физическую лабораторию. Только они ничего не нашли. Они сказали, все исчезло. Некоторые из них говорили и кое-что более пугающее.

Но все равно, вернувшись домой от мамы, у которой жили, пока шли научные исследования, мы передвинули кресло в другую часть комнаты, а на его место поставили телевизор.

Иногда по вечерам мы смотрим, как Артур Годфри^[5] шутит из другого измерения. Может, он оттуда и пришел.

Перевод: Елена Королева

10 июня 1954 года

Дорогой дневник!

Честное слово, меня по временам настолько мутит от этой чертовой меблирашки, что вот-вот вывернет наизнанку!

Окно такое грязное — до середины дня кажется, будто идет дождь, даже если на улице вовсю светит солнце.

А вид из него! Нижнее белье, развешанное на веревках. Женские пояса и халаты. Одного этого достаточно, чтобы молодой девушке захотелось помереть. И еще эта вонь!

И жлоб, что живет напротив. Из-за него вконец никакой жизни. Где он только берет деньги на выпивку? Может, грабит старушек. Пьяный, все время орет песни, каждый раз норовит облапать меня в коридоре, а коридор, доложу я, что в каталажке из того фильма с Эрролом Флинном^[6]. За два цента — нет, меньше — я могла бы заказать по почте пистолет тридцать второго калибра. А потом пристрелила бы эту тварь. Меня бы посадили, и не о чем больше беспокоиться. А-а-а, только дело того не стоит!

Да, еще и завтра вечером будет веселье. Гарри Хартли ведет меня в «Парамаунт» и хочет, чтобы за какое-то вшивое шоу и дешевое китайское рагу я всю ночь играла с ним в мужа и жену. Нет, подумать только!

Господи, здесь такая жара и вонища!

Надо бы постирать кое-что на завтра. Воротит от самой мысли. Эй, заткнитесь там! Через дорогу сходят с ума эти тупицы — шум, гам! Нью-йоркские «Гиганты», бруклинские «Доджеры»^[7], чтоб они все передохли!

А как подумаю, что завтра лезть в паршивое метро — дважды! Душегубка, все как сардины в банке, рожи красные, как у раков. Вот радость-то!

Господи, что бы я отдала, лишь бы выбраться из этой дыры. Даже вышла бы замуж за Гарри Хартли, только знаю, что тогда станет еще хуже.

Эх, поехать бы в Голливуд и стать звездой, как Эва Гарднер^[8] или вроде того. Чтоб все мужики падали на колени, лишь бы ручку поцеловать. «Убирайся, Кларк, с тобой скучно!»^[9] Да, мне было бы с ним скучно. Я бы заставила его попресмыкаться.

Черт, что за паршивое место! У девушки здесь нет никакого будущего. Чего тут ждать? Ни одного ухажера, кроме этого жирного недоумка. Гарри Китайское Рагу — вот как я его буду звать.