Книга Рассказы, страница 439 – Ричард Мэтисон

Рука официанта, словно бы отделенная от тела, поставила перед Пэгги стакан с ядовито-зеленой жидкостью. Алле-гоп! — и рука исчезла. Пэгги вгляделась в грязно-зеленую болотную глубину и всплывающие на поверхность кусочки льда.

— Тост! — объявил Бад. — Подними свой стакан, Пэг!

Они дружно чокнулись.

— За первобытную страсть, — сказал Бад.

— За половую невоздержанность, — подхватил Лен.

— За безумство плоти, — прибавила Барбара.

Все выжидающе посмотрели на Пэгги. Но та не догадывалась, чего они ждут.

— Твоя очередь, — строго проговорил Бад, раздосадованный непонятливостью новенькой.

— За… нас, — нерешительно закончила она.

— Как оригина-а-ально! — съязвила Барбара, и щеки Пэгги обдало жаром.

Никто этого не заметил, потому что трое Молодых Американцев, Которым Принадлежит Будущее, с жадностью набросились на свои напитки. Пэгги барабанила пальцами по ободку стакана, улыбка прилипла к губам, не привыкшим бессмысленно улыбаться.

— Давай, детка, выпей! — крикнул Бад, отделенный от нее громадным расстоянием в один фут.

— Попробуй, крошка, — рассеянно предложил Лен, пальцы которого уже снова искали мягкое бедро. И нашли его под столом, мягкое, с нетерпением ждущее бедро.

Пэгги не хотела пить, боялась пить. Слова матери продолжали стучать в голове: «Никогда не пей на свидании, дорогая, никогда!» Она приподняла стакан.

— Помоги мне, дядюшка Бадди.

Дядюшка Бадди пододвинулся ближе, пары́ виски витали над его головой. Дядюшка Бадди поднес холодный стакан к дрожащим юным губам:

— Давай, Олив Ойл! Открой клапан!

Она закашлялась и забрызгала подол платья каплями «Зеленого болота». Обжигающая жидкость потекла в желудок, рассылая искры огня по венам.

Бум-бах-трах-тарарах-бабах! Барабанщик поднес чашу милосердия тому, что в древние времена называлось вальсом влюбленных. Свет погас, и теперь Пэгги, с выступившими на глазах от кашля слезами, сидела в темном задымленном подвале ночного клуба.

Бад крепко сжал ее плечо, привлек к себе и прижался горячим влажным ртом к ее губам. Она дернулась, но в этот момент вспыхнули фиолетовые прожекторы, и пятнистое лицо Бада отодвинулось.

— Я буду сражаться до конца, — пробормотал он и потянулся к своему стакану.

— Эй, даешь чумовых! Чумовых на сцену! — восклицал Лен, опустив нетерпеливые руки.

Сердце Пэгги подскочило, она готова была с криком броситься прочь из темного задымленного зала, но рука второкурсника удержала ее на месте. Побледнев от страха, девушка увидела, как на сцене появился мужчина. Он подошел к микрофону, и тот, словно гигантский паук, наклонился к нему.

— Прошу уделить мне немного вашего внимания, леди и джентльмены, — сказал мужчина замогильным голосом, и мрачный взгляд заскользил по залу, словно выбирая жертву.

Пэгги задышала чаще и почувствовала, как согревающая болотно-зеленая жидкость растекается в груди и животе. Она заморгала; голова закружилась. «Мамочка! — вырвались из клетки разума испуганные слова. — Мамочка, верни меня домой!»

— Как вы сами знаете, зрелище, которое вам предстоит увидеть, не предназначено для людей с тонкой кожей и слабыми нервами. — Говорящий тонул в своих словах, как корова в трясине. — Позвольте предупредить тех, кто лишь притворяется, что хорошо владеет собой: вам лучше покинуть зал. Мы не несем ответственности за последствия. Мы даже не вызовем врача.