Книга Рассказы, страница 406 – Ричард Мэтисон

Он стоял, во все глаза глядя на постель. Сердце колотилось с тяжким грохотом.

Он в изнеможении опустился на кровать. Солнце только начинало подниматься из-за горизонта.

Целую неделю он спал, сидя в кресле. Наконец, не в силах больше обходиться без нормального ночного отдыха, он лег в кровать, полностью одетый. Он никогда уже не станет накрываться одеялом.

Пришел сон, без видений, полный тьмы.

Он не знал, во сколько проснулся. Рыдание застряло в горле. Он снова побывал в амбаре. Молнии сверкали в окне, дождь колотил по крыше.

Он в испуге шарил вокруг себя, но одеяла нигде не было. Руки безумно хлопали по воздуху.

Внезапно он посмотрел на окно. Если удастся его открыть, он сумеет вырваться на свободу! Он вытянул руку как можно дальше. Ближе. Ближе. Он почти достал. Еще чуть-чуть, и пальцы коснутся ручки окна.

— Джон.

От неожиданности он пробил рукой стекло. По тыльной стороне ладони потекла дождевая вода, запястье сильно саднило. Он выдернул руку обратно и с ужасом уставился в ту сторону, откуда раздался голос.

Нечто белое зашевелилось рядом, и чья-то теплая рука провела по его руке.

— Джон, — послышался голос. — Джон.

Он не мог говорить. Он размахивал руками как ненормальный, нашаривая одеяло. Но пальцев касался только ветер. Под ним был холодный деревянный пол.

Он подвывал от ужаса. Снова прозвучало его имя.

Потом вспыхнула молния, и он увидел, что рядом лежит его жена, она улыбалась ему.

Внезапно в руке оказался край одеяла, он потянул, и одеяло соскользнуло на пол.

Что-то пробежало по запястью, в руке ощущалась тупая боль.

Он поднялся и щелкнул выключателем. Яркий свет залил комнату.

Рука была залита кровью. Он вынул из запястья осколок стекла и уронил его на пол.

Все пальцы были в крови.

Он оторвал кусок простыни с кровати и кинулся в коридор, в ванную. Смыл кровь и плеснул йода на глубокий порез, затем перевязал. От жжения закружилась голова. В глаза затекали капли холодного пота.

Вошел кто-то из постояльцев. Джон сказал ему, что случайно порезался. Увидев кровь, тот побежал к телефону вызывать врача.

Джон сидел на краю ванны и наблюдал, как красные капли падают на кафельный пол.

Утром рану промыли и перевязали.

Врач с сомнением отнесся к его объяснениям. Джон сказал врачу, что порезался ножом, но нигде не было никакого ножа, зато кровавые отпечатки были на всех простынях и одеяле.

Ему было предписано сидеть дома и держать руку в покое.

Он почти весь день читал и думал о том, как мог порезаться во сне.

Его волновала мысль о ней. Она по-прежнему была прекрасна.

Воспоминания были такими живыми.

Они лежали в соломе, обнимали друг друга и прислушивались к шуму дождя. Он не мог вспомнить, о чем они тогда говорили.

Он не боялся, что она вернется. У него не было склонности к мистике. Она умерла, и ее похоронили.

У него просто какое-то расстройство мозга. Возрастной упадок умственных сил, которого он до последнего момента не замечал.

Затем он посмотрел на руку и увидел повязку.

Это все равно не ее вина. Она же не просила его выбивать стекло.

А что, если он сможет быть с ней в одном измерении, а деньги ее тратить в другом?

Его не оставляло беспокойство. Это действительно страшно. Запах сырой соломы и темнота, мыши и шум дождя, пронизывающий до костей холод.