Книга Рассказы, страница 306 – Ричард Мэтисон

— Семьи живут вместе с ними? — поинтересовался Линделл.

— Нет.

— А мне казалось, компания придерживается политики не разлучать семьи.

— Только не здесь. Гнианцы почти не ведут семейной жизни. У них слишком мало мужчин, и все они на редкость тупые.

— Здорово, — произнес Линделл. — Чудно! — Он пожал плечами, — Но и это тоже не мое дело.

Когда они поднимались по ступенькам, ведущим в прихожую, он спросил у Мартина, куда подевался Корриган.

— Он отправился домой грузовым кораблем, — сказал Мартин. — Время от времени такое случается. Все равно здесь нечего делать после того, как все товары отгружены.

— А-а, — протянул Линделл. — Эта дверь куда?

Он распахнул ее ногой и заглянул в комнату — гибрид гостиной и библиотеки.

— Все, что нужно для счастья, — сказал он.

— И даже больше, — заметил Мартин, заглядывая через плечо Линделла. — Вон там стоит кинопроектор и магнитофон.

— Здорово, — сказал Линделл. — Буду разговаривать с самим собой. — Потом он поморщился. — Давай кинем где-нибудь чемоданы. У меня уже руки отваливаются.

Они прошли через прихожую, и Линделл на ходу заглянул в маленькую кухню. Она была сплошь в фарфоровых панелях и очень чистая.

— Гнианки умеют готовить? — спросил он.

— Судя по тому, что мне рассказывали, — сказал Мартин, — ты тут будешь жить как король.

— Рад слышать. Кстати, ты часом не знаешь, почему здешний филиал называют чокнутой командой Трех Лун?

— Кто называет?

— Ну, наши парни на Земле.

— Дураки они. Тебе здесь понравится.

— Но почему тогда сюда отправляют только на полгода?

— Вот твоя спальня, — сказал Мартин.

Когда они вошли, она заправляла постель, повернувшись к двери спиной. Они опустили на пол чемоданы, и она развернулась.

Линделл дернулся. «Ладно-ладно, — собрался он с духом, — видел и пострашнее».

На ней был тяжелый балахон, застегнутый у горла и спадающий до пола, похожий на усеченный конус из ткани. Все, что оставалось на виду, — голова.

Это была квадратная, грубо высеченная голова, розовая и лишенная растительности. Как пятнистое брюхо беременной суки, решил он про себя. Вместо ушей были отверстия по бокам плоского, без подбородка, лица. Нос походил на тупой обрубок, в нем была только одна ноздря. Губы толстые, похожие на обезьяньи, сложенные в маленький кружок рта. В общем, Линделл решил воздержаться от фразы «Привет, красотка!».

Она неторопливо прошла через комнату, и он заморгал, увидев ее глаза. Потом она положила свою влажную пористую руку на его.

— Привет, — сказал он.

— Она не слышит, — пояснил Мартин. — Телепатия.

— Точно, я и забыл.

«Привет», — подумал он и получил ответный «привет» с продолжением: «Как хорошо, что вы приехали».

— Спасибо, — сказал он.

Она похожа на хорошо воспитанного ребенка, решил он про себя, странноватая, но дружелюбная. Вопрос коснулся его разума осторожной рукой.

— Да, конечно, — сказал он. «Да», — прибавил он мысленно.

— О чем речь? — поинтересовался Мартин.

— Она спросила, разложить ли мои вещи, насколько я понял.

Линделл присел на кровать.

— Ух ты! — воскликнул он. — Вот это здорово.

Он оценивающе потыкал пальцами в матрас.

— Слушай, а откуда ты знаешь, что это «она»? — спросил Линделл, когда они с Мартином пошли обратно в прихожую, оставив гнианку раскладывать вещи.

— Платье. Мужчины у них не носят платьев.