Книга Ложь за ложью, страница 149 – Софи Става

Пелена спала с глаз. Она увидела, кто такой Джей на самом деле и почему он не изменится никогда. В глубине души его волновали только деньги и внешний лоск. Он сам. А Вайолет, как никто другой, знала, как это может… нет, обязательно повлияет на ребенка. Может, если она будет рядом, это смягчит удар, но если он останется с Харпер один на один — страшно представить, что он с ней сотворит.

Было и другое, на что она закрывала глаза, — пока не явное, но надолго ли? Ее настораживали замечания о том, сколько Харпер ест, о размере ее порций. Он ненавидел M&M’s, сверлил Вайолет взглядом, когда она предлагала дочке сладости. Также он следил, чтобы волосы у Харпер были аккуратно заплетены в косу, челка приглажена, чтобы на ней были вещи только «правильных» брендов. Если не знать подоплеку, то можно было принять это за заботу. Мне так и казалось поначалу. Но Вайолет видела все насквозь. Джей внушал Харпер — так же, как внушали ей родители когда-то, — что ее ценность неразрывно связана с тем, как она подает себя миру.

Так что нет, наладить отношения уже бы не получилось. Джей разбивал сердце Вайолет раз за разом, а значит, когда-нибудь разбил бы и сердце Харпер — в этом Вайолет была абсолютно уверена. И это было единственное, чего она никогда не допустила бы. Ни за что.

И тогда вдвоем в ванной того самого дома на острове мы придумали план. Главное правило: больше никакой лжи. По крайней мере, друг другу. Никогда.

Когда мы обе согласились, что так будет правильнее, Вайолет протянула мне пистолет. Не она выстрелит в меня, а я в нее.

Перед этим Вайолет позвонила Дэнни с тайного телефона. Когда он ответил, она снова расплакалась. «Я не смогла», — сказала она ему. Плечи Вайолет тряслись, она громко всхлипывала, из носа текло, голос срывался. «Я не смогла». Из телефона я расслышала его голос: «Я знал, милая». Поэтому и согласился. Он понял: когда она возьмет пистолет, когда ее палец ляжет на курок, она не сможет в меня выстрелить. Это не в ее природе. Он понял это раньше, чем она сама.

Пистолет оказался тяжелее, чем я думала. Я чувствовала пульс в ладони, сжимающей металл. И прерывисто выдохнула. Вайолет стояла всего в паре метров спиной ко мне, будто собравшись бежать, как я убегала от нее. Мне нужно было выстрелить почти в упор, чтобы не промахнуться. Дэнни велел нам целиться в нижнюю часть бедра. Крови будет много, но это далеко от жизненно важных органов, и он сможет сказать, что задета бедренная артерия. Никто не станет его допрашивать — он на вершине карьерной лестницы, его слово неоспоримо.

Грянул выстрел, и Вайолет издала низкий, гортанный вопль. Я бросилась к ней на помощь, но она только отмахнулась.

— Пистолет, — сказала она сквозь стиснутые зубы, плотно зажмурив глаза. — Займись пистолетом.

Я протерла его и засунула под кровать, чтобы полиция там его нашла. Потом, прижимая к бедру Вайолет полотенце, набрала 911. Хорошо, что у меня такие огромные ручищи: я закрыла ими всю рану, без труда остановив кровь.

— Помогите! — закричала я в трубку. — Помогите нам! Мою подругу подстрелили! Муж выстрелил в нее и сбежал!

Пока мы ждали сирен, я не могла не представлять, как все будет: я перееду к ним, мы с Вайолет купим новую мебель, переделаем кабинет Джея в мою комнату. Для Харпер я стану тетей, а для Вайолет — сестрой. Я буду вставать рано, собирать Харпер завтрак, заплетать косичку, водить в парк после детского сада, а потом и школы, помогать Вайолет с ужином: она будет стоять у плиты, а я — резать лук на кухонном островке. Укладывать Харпер спать и мыть посуду мы будем по очереди. А в конце дня — падать на диван без сил и по-доброму препираться, что нам сегодня посмотреть.