Книга Ложь за ложью, страница 132 – Софи Става

«Но я», всегда «но я» — никогда он не виноват, вечно ни при чем. В тот раз я ему поверила. Потому что любила. Потому что хотела, чтобы это было правдой. Потому что играли гормоны, в конце концов. Потому что я была дурой. А теперь — нет.

Я поднимаю руку, вынуждая его замолчать.

— Мне насрать. Более того, я за вас рада. Это именно то, на что я надеялась.

Джей сверлит меня взглядом, глаза мечут молнии.

— Ты вконец с ума сошла, — цедит он. — Ты в курсе?

Я смотрю на него в ответ. Какой же он красивый. Когда-то я любила это лицо. Теперь ненавижу.

— Может, и так, — говорю я. Наверное, он прав. Но разве не все матери такие, когда дело касается их детей? Ради них мы готовы на все. — А теперь проваливай к черту.

Я застегиваю сумку и протягиваю ему.

Секунду он не двигается, потом грубо ее выхватывает.

— Вот так сука! — Он окидывает меня долгим взглядом, кривя губы в презрении. — Меня никто винить не будет.

Ну вот: его любимая отмазка номер два. Если бы я выглядела иначе, была лучше, давала чаще, он бы ничего такого не делал. Ничтожество!

— Пошел отсюда.

У него дергается челюсть.

— Где Харпер?

— Ночует у соседей. Она тебе не простит, если ты заставишь ее уйти раньше. Просто уезжай. Я привезу ее в воскресенье.

— Увидимся в суде, — бросает он.

И выходит, хлопнув дверью так, что она дребезжит в косяке.

Нет, не увидимся.

Шаги по лестнице тяжелые. Слышу, как открывается входная дверь, хлопает сетка, потом — рев мотора и визг шин.

И снова тишина. Он уехал. Слышно только мое дыхание и тиканье настенных часов — мерное, как метроном. Я возвращаюсь в ванную и в последний раз набираю код сейфа.

Я достаю две вещи: пистолет и документы о разводе — те, что мой адвокат подготовил перед самым отъездом.

Мой трастовый фонд, оформленный до свадьбы, не считается совместно нажитым имуществом, и в случае развода Джей не имеет на него прав. Возможно, мне придется выплачивать ему алименты с дохода, который я получаю от траста, но сам фонд останется моим. Единственный шанс для него получить эти деньги — если что-то случится со мной. Он основной бенефициар нашей страховки жизни, если на момент моей смерти мы состоим в браке. Но в случае развода все отходит Харпер. Джей крайне заинтересован в том, чтобы мы оставались вместе. Любому будет ясно: бумаги о разводе приведут его в ярость. В лютое бешенство.

Представляю, какое удивление отразится на его лице, когда он узнает о них. Возможно, такое же, какое было у меня, когда я поняла, что наш брак, как и брак моих родителей, с самого начала был фарсом.

Когда мы переехали в Нью-Йорк, я была раздавлена горем. Я потеряла родителей. Да, я сама оборвала все связи, но все равно было больно — ноющая, глубинная боль до костей. Я чувствовала себя сиротой.

Я убеждала себя, что это неважно, — ведь у меня есть Джей. Он полюбил меня до того, как узнал о деньгах. Ему была нужна я. А когда я наконец назвала сумму — уже после того, как он сделал предложение, через три года после начала наших отношений, — он поцеловал меня и сказал, что это ничего не меняет. Что он хочет всего добиться сам, все заработать сам. Возможно, потребуется стартовый капитал, но уж потом-то он встанет на ноги.

Он говорил так искренне. Я ему верила. Верила, даже когда он скакал с работы на работу, нигде не задерживаясь дольше двух месяцев, и кидался в очередные авантюры. Я охотно его поддерживала, вкладывала деньги в стартапы, выписывала чеки. Я считала его непонятым гением.