Книга Боевая целительница в Академии. Книга 2, страница 100 – Виктория Рэд Харт

Сказал и замолчал. Сердце колотилось где-то в горле.

Официантка принесла наш заказ. Поставила перед Эльзой чашку чая — тонкий фарфор, на котором плавал крошечный цветочек, и тарелку с огуречной булочкой, посыпанной кунжутом. Пар от чая поднимался к потолку, и на секунду лицо Эльзы стало мягче, словно теплый воздух смыл с него напряжение.

Она взяла со стола кружку чая, поднесла к губам, сделала осторожный глоток, закрыла глаза от удовольствия. На ее лице разлилось что-то похожее на покой. А открыв, смотрела на меня уже опять теми спокойными, теплыми медовыми глазами, от которых у меня внутри всё переворачивалось.

— Я не знаю, что делать, — спокойно проговорила она. — Я и сама виновата. Это я к вам пришла. Я просто подумала, что у вас они не будут действовать, и я в безопасности.

Ее слова, как камень, упали мне в сердце. Она искала у меня безопасности. А случилось то, что случилось. Я почувствовал, как вина сдавливает грудь.

— Это было классно, — продолжала она, и в ее голосе впервые мелькнуло что-то живое, не такое ровное и холодное. — Приятно. Но последствия. Я… — она запнулась, опустила глаза на секунду, потом снова подняла. — Я встречаюсь с парнем. Одним. Но у нас пока всё сложно. Он не сделал мне предложение, и я не знаю, выльется ли это во что-то дальше. Я… — она опять запнулась, сжала край тарелки, — предлагаю забыть, что случилось. Только через пару недель надо убедиться, что я не беременна… от вас.

Я поперхнулся чаем. Горячая жидкость обожгла горло, но я не почувствовал.

Беременность.

То, что я совсем забыл, что вообще не учитывал в расчетах. В планах, в своих мечтах о завтраках на двоих. Она может быть беременна от меня.

По телу пробежал холодок, будто кто-то провел ледяной рукой по спине. И в сердце что-то ёкнуло — не радость, а страх.

Готов ли я быть отцом? Готов брать на себя такую ответственность?

И кажется, ответ отрицательный. Я даже не знаю, что она любит на завтрак.

Она как будто прочла мои мысли и тихо, почти успокаивающе, словно жалела меня, сказала:

— Если я не беременна, то мы просто забудем, что было. Раз и навсегда. И больше не будем пересекаться вне занятий.

Она прикоснулась к булочке — провела пальцем по кунжутной корочке, будто оценивая, стоит ли есть. Задержала руку на мгновение. И, видимо, решив, что больше задерживаться незачем, всё обсудили, и сидеть, есть в моей компании она не желает. Эльза поблагодарила меня за угощение, встала и ушла.

Я остался сидеть. С пустотой. С обманутыми ожиданиями.

Не такого я ожидал. Не на такое надеялся. Я думал, она скажет что-то другое. Может быть, «да». Может быть, «мне нужно время». Может быть, даже «пошел ты». Но не это спокойное, выверенное «забудем». Не этот холодный чай, на поверхности которого уже не поднимался пар, и не эту нетронутую булочку, которая так и осталась лежать на тарелке, посыпанная кунжутом.

Забудет всё, что между нами было. Будет держаться подальше.

Я так не хочу!

Я сжал пальцами край стола. Крепко. Посмотрел на дверь, за которой она скрылась. На улице моросил дождь — мелкий, противный, как эти сутки без сна.

Блин! Почему в отношениях всё так сложно?

Стоп! А если беременная?..

Хоть ситуация стала исправляться, но осадок на душе остался. Отравление в стенах лазарета Эльза стерпеть не могла и не стала скрывать свою злость на эдильгийцев. Тайя и Антоний стали теперь постоянно сталкиваться с ней физически и морально. Злость кипела в ней с такой силой, что каждый удобный случай Эльза использовала, чтобы им насолить.