Книга Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки, страница 30 – Дарина Ромм

— А что сказала?

— Сказала, она везде всё делает по-своему, и никто ей не указ. И что она готовит так, что сам король пальцы оближет, поэтому в дрянном орочьем трактире ей делать нечего. Я ей ответил, что король – это враньё, а она поленом меня приложила, – Маргузин с мрачным видом потрогал шишку на лбу.

Лида выслушала этот рассказ и окончательно пригорюнилась – как же поступить? Не поехать на конкурс она не может. И шикшу придется с собой брать, раз там с помощником быть требуется. А трактир закрывать нельзя - тут Маргузин прав. Разве только...

В каждом мире есть своё волшебное слово. У нас это «пожалуйста», во вселенной русалок – «бусы».

— Ничего особенного сверх обычного: еду я приготовлю и в холодильный артефакт положу – вам только подогреть и подать. Уборка, посуда, стирка – всё как всегда, – соблазняла Лида русалок. – За это каждая получит по нитке бус. Согласны?

— Бусы? Каждой? – пробулькала Туна, восторженно переглянувшись с помощницами. Ту, что постарше, звали Луя, а самую молоденькую, вертлявую и весёлую русалочку, – Киля.  Лида ласково называла её Килечкой.

— Бусы каждой. Ещё заколки для волос подарю. Красивые! – подтвердила Лида.

— Мы надо подумать, – булькнула Туна, и русалки потопали на задний двор к своим любимым бочкам.

Лида принялась прикидывать сколько гоблины съедят за три раза, накинула двадцать процентов на непредвиденный аппетит, добавила ещё пятерых потенциальных гостей – и вышло, что еды нужно очень много.

«Два котла каши, два ведра тушёного мяса, супы, хлеб, пироги… В холодильник не влезет, – поняла она. – Что же делать?»

И тут её осенило: тушёнка с овощами и крупой! Они с бабушкой летом такую на даче делали! Закатать в стерильные банки с железными крышками — она видела такие в кладовке. Поставить в погреб, там прохладно, сохранится отлично. А русалки или Маргузин легко подогреют. Пирогов тоже напечь побольше, сложить в холодильник – и будет гоблинам царский стол.

Воодушевлённая, Лида зычно скомандовала:

— Маргузин, бегом сюда! – и когда шикша вырос перед ней, спросила: – Много у Латуфы было стеклянных банок?

— Дак… Ну… Вроде много. В погреб лезть надо и там смотреть. Но я не полезу – туда никто, кроме Латуфы, не ходил, она не разрешала, не разрешала, – проинформировал ушастый. – И ты не лезь, Лида, бабушка всем запрещала...

— Мне она ничего не запрещала, так что я могу.

Переодевшись в лосины и футболку, Лида осторожно спустилась по шаткой деревянной лестнице в погреб. С каждым шагом она понимала, почему бабушка не пускала сюда Гамлета – он бы переломал ступеньки своим весом. А вот Маргузин спустился бы легко, ни одной ступенкой не скрипнув. Значит, врет шикша, что бабуля запрещала, просто ленится.

Погреб оказался просторным, гораздо больше, чем она ожидала. Свет фонаря с трудом разгонял темноту по углам, а прямоугольник входа светился где-то высоко над головой, маленький и далекий.

На удивление, воздух здесь был сухой, свежий, и пах чем-то цветочным. Вдоль стен стояли крепкие стеллажи из толстых досок. На одном лежали стопки скатертей, полотенец, рулоны холста и ткань подороже, бязь или сатин. Рядом коробки с нитками и несколько отрезов плотного шёлка. «На платья бы хорошо пошли», – подумала Лида и пожалела, что шить не умеет.