Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 31 – Марина Эльденберт

— Так, ну и что у вас тут происходит?

— Мы в Искру играли, — чумазая семилетняя Ида сунула палец в нос.

— А она меня ударила!

— А он в нее горелой тряпкой ткнул! — вступилась за сестру-близняшку Ия.

На нижнем уровне оказывались неугодные. Или те, о ком некому было заботиться. Проштрафившиеся перед Гемором, не так что-то сказавшие или сделавшие, те, кто не мог платить со своих доходов физически и вынужден был доживать свои дни в грязи и разрухе или работать, работать, работать до последнего вздоха на верхние уровни, пока не падал где-нибудь в оружейной мастерской замертво.

Да, Гемор помимо прочего был еще и торговцем оружием, которое поставлял в Дикие земли — место, где после кровопролитных войн за престол все окончательно погрязло на уровне Темного средневековья. На границе с ними стоял другой гарнизон, но у него были каким-то образом налажены поставки, и люди работали день и ночь, чтобы обеспечивать местного зажравшегося царька.

Но даже вся грязь и нищета местного уровня меркла перед местными «отверженными». Передо мной были дети, от которых отказались те самые девочки из борделя, у кого-то от болезней умерли родители, у кого-то тупо не было средств их содержать, и они скинули их на Талу.

Так звали женщину, которая согласилась нас приютить за то, что мы помогли ее дочери. Да, ту самую служанку, которую я спасла, звали Сина, и только благодаря Сине мы не оказались на улице без еды, питья и хотя каких-то мало-мальских условий. Хотя условиями то, где мы жили, назвать было сложно.

— Миритесь, — сказала я.

— Ну Ан-я-я-я…

— Я сказала, миритесь.

Я сократила имя бывшей искры до знакомого Аня — от первого слога «Ан» и до последней буквы «я», чтобы не заморачиваться с чужим именем.

— Ладно. Давай мириться, — первым протянул грязную ладошку Дул.

Ида сжала его пальцы так, что парень поморщился.

Всего здесь было двадцать детей, всех возрастов — от совсем малюток двух-трех лет до подростков, как Малл. И все они очень вдохновились моей историей, настолько, что в свободное от готовки или уборки время играли в Искру. Чтоб этой искре ни дна, ни покрышки.

Я же, помимо того, что занималась детьми и помогала с готовкой, ночами патрулировала улицы. Преступность здесь процветала, поэтому моя помощь была очень кстати. Солдаты внизу Гемора не любили, поэтому меня в итоге взяли «на службу». За такие копейки, которые даже озвучивать было смешно, но мне была важна сама служба как тренировка и восстановление боевых навыков, но главное — возможность взаимодействовать с военными. Которые поначалу вообще не воспринимали меня всерьез.

— В патрули? Дурная, шоль? Вон иди булки пеки! — заявил мне местный начальник, солдат с рябым испитым лицом, когда я впервые к нему пришла.

Но я не сдавалась: во-первых, помимо приказа Гемрора о том, что я — персона нон-грата, с четвертого уровня сползла байка о том, как я держала его за яйца. Эту историю пересказывали шепотом между своими, но ржали, и, как водится, после такого я стала весьма всем интересна. Во-вторых, даже самые дрожащие при одном упоминании Гемрора прониклись ко мне, когда я на второй день не сбежала с воем падать ему в ножки из нечеловеческих условий, а занялась обустройством собственной жизни и помощью отверженным.

За глаза меня называли «чокнутая девица из богатой столицы», но в этом не было ничего оскорбительного, скорее, наоборот. Мне было все равно как меня называют, главное, что понемногу я становилась «своей». И вот уже неделю я ходила в патрули, с тех пор, как на тестовом дежурстве с легкостью скрутила напившегося двухметрового кузнеца, отправившего в нокаут двоих солдат.