Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 165 – Марина Эльденберт

Она вышла, вздернув голову, следом, подчиняясь приказу князя, нас оставили стражи.

— Я тебя люблю, — тихо сказала я, поглаживая его сильные плечи. — Я безумно тебя люблю.

Вместо ответа он притянул меня к себе и, склонив голову, уткнулся ею мне в плечо. Никогда раньше князь не позволял себе такого, и я осознала, что вот она, высшая степень доверия. Когда даже такой сильный мужчина не боится показать крупицу своей слабости рядом с тобой.

Не знаю, сколько мы так простояли, до того, как Риаран отстранился и произнес:

— Мне надо забрать брата.

— Мне пойти с тобой?

— Нет. Я должен сделать это один.

— Хорошо.

Мы вместе вышли из покоев его матери и разошлись в разные стороны. Я направилась к Эстель, он — к брату. Дракон по-прежнему оставался под землей, и, к сожалению, прогнозы Ротгена не давали надежд.

Его с детства держали в драконоформе, и человеческий разум угас, предположительно, еще когда он был совсем ребенком. Не выдержав такой жестокости. Поэтому теперь брат Риарана был исключительно драконом.

Он чуть не умер вместе с Эстель, когда его Искру отравили, но выжил, потому что выжила она.

И что теперь с этим делать, не знал никто.

* * *

Потому что Эстель оставалась Искрой дракона. Дракона, который никогда не станет человеком.

Валенсия действительно берегла эту тайну как зеницу ока, и избавлялась ото всех, кто к ней прикасался. Например, мать Данстона была той, кто помогал ей спрятать второго мальчика. Правда, о том, что с ним случится, об истинных планах Валенсии, она уже не узнала.

Антония стала случайной свидетельницей ее разговора с Оромондом (почему-то я совершенно не удивилась, что этот гад ползучий был в курсе и одним из немногих выживших в интригах Валенсии), и от нее тоже начали понемногу избавляться. Надо отдать преступному мышлению Валенсии должное, она действовала очень тонко.

И, не случись мне оказаться в теле Антонии, ей бы удалось хранить эту тайну и дальше, и неизвестно, узнал бы кто-то вообще о том, что у Риарана когда-то был брат, или этот несчастный дракон умер бы в заточении, так никогда и не увидев неба и солнца.

При мысли об этом мне захотелось всех их просто разорвать, и я понимала, что это боль, ярость и инстинкты в том числе и моей драконицы. Раньше я считала, что могу остаться не равнодушной, нет, скорее, беспристрастной в любой ситуации, как того требовала моя профессия, но здесь я не могла.

Не могла — и все, поэтому мне нужно было держаться подальше от Оромонда, Гемрора и всех их подельников, которых перевезли в столицу для допросов и суда. Мария быстренько сдала мужа, потому что рассчитывала получить снисхождение, видимо, поняла, что здесь от него уже не получит никакой выгоды, кроме проблем.

Из хорошего разве что Ротгена отпустили, потому что на допросе Оромонд признался, что его подставили. С Грацлавом Риарану еще предстояло примирение и серьезный разговор по поводу Нияры. Но в целом, Д’Амира уже тоже не держали под стражей, и это был второй плюс.

Обо всем этом я думала, пока шла пообщаться с подругой, поздравить ее с выздоровлением (Эстель потихоньку поправлялась), да и просто обнять. Обнять и сказать, как я счастлива, что она жива.

— Привет, — я улыбнулась, заглядывая к ней в покои.

Там по-прежнему пахло лекарствами, а свой саквояж Ротген, видимо, оставил, чтобы лишний раз не таскать все необходимое.