Книга Как не влюбиться в ведьму, страница 47 – Джо К. Тейт

Ричард залпом выпивает зелье, морщась от горького вкуса. Я сжимаю его запястье, нащупывая пульс, и устанавливаю связь между нами, чтобы контролировать жизненные показатели. Прежде чем обездвижить его, делаю глубокий вдох, успокаивая нервы, и еще раз мысленно прокручиваю операцию в голове. Последние дни я только о ней и думала, разбирала каждый этап, представляя, как делаю ее. У меня нет права на ошибку.

Надрез получается ровным, зелье, как и должно, мгновенно проникает в кожу, кровь и мышцы, подсвечивая ногу бледно-зеленым светом. Я разминаю пальцы и заношу их над раной, Ричард кивает, и я начинаю плести заклинание.

Яд вцепился крепко, драгоценные минуты утекают одна за другой. Когда я пытаюсь подцепить тонкую вертлявую нить, она отчаянно старается спрятаться от меня, уйти глубже в мышцы. Ричард глухо стонет. Я не позволяю себе отвлекаться и смотреть на него. Он в порядке. Пульс чуть повышен, давление растет, но он в порядке.

— Шкотт! – резко выдыхает он, когда я наконец цепляю тонкую нить яда и начинаю ее тянуть.

Яд проник в берцовую кость и практически разложил ее. Это плохо. Как только я его вытяну, нужно будет закрепить мышцы и дать зелье для ускоренного роста костей. Восстановление затянется на всю ночь.

Стоны Ричарда становятся громче, хоть он и старается сдерживаться, кусает губы, сжимает зубы. Я продолжаю вытягивать яд, хотя мое сердце сжимается от сострадания. Я могу забрать часть боли себе, но это помешает концентрации. Одно неверное движение пальцев, и он останется без ноги.

Причинять боль в процессе лечения – моя самая нелюбимая часть в целительстве. Ранить кого-то осознанно против моей натуры. От жалости на глаза наворачиваются слезы, я сглатываю и напоминаю себе, что без этого не обойтись.

Я не могу даже словами успокоить Ричарда: мне нужно продолжать напевать заклинание. Пятнадцать минут истекли, а я вытянула только половину. Спина мокрая от пота, руки и ноги затекли, моя магия трепещет, сопротивляется. Я потратила уже много, но не могу остановиться.

— Перестань, – шепчет Ричард, – хватит, пожалуйста.

Его пульс зашкаливает, и я цепляюсь за нашу связь, чтобы перетянуть часть боли на себя. Колено простреливает огнем, и у меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя продолжить. Пот заливает глаза, и я быстро моргаю.

— Хейзел, перестань.

В голове словно мартышка завелась, кружит за глазницами и стучит в тарелки. Меня, кажется, вот-вот стошнит, но я так близка. Чернильная струйка яда почти истончилась, еще чуть-чуть…

Крик Ричарда отражается от потолка, кончики пальцев немеют, и я оттягиваю на себя еще немного, еще немного его боли и яда. Что-то хрустит в коленной чашечке, руки дрожат, и приходится приложить усилие, чтобы не отдернуть их от раны. Последние капли яда перетекают в подготовленный пузырек.

— Не надо, Хейзел, – выдыхает Ричард, – не тяни мою боль, я выдержу. Хватит!

— Еще немного, – тихо говорю я; во рту пересохло, а язык едва двигается.

Я извлекаю поврежденную кость и накладываю заклинание сцепки. Стоны Ричарда превратились в тихий скулеж, он едва держится в сознании, но я стараюсь об этом не думать.

— Ты молодец, – говорю я ему.

Фиксирую ногу и осторожно снимаю парализующее заклятие с верхней половины тела.