Книга Танцовщица для небесного бога, страница 78 – Ната Лакомка

— Если что-то забудешь, не показывай виду, — говорила Сахаджанья,. — Господин Кама и господин Читрасена не такие уж ценители танца. Для них главное — чтобы было приятно взгляду, и чтобы танцовщица смотрела позавлекательнее.

— Дайвики Урваши пламенными взглядами не покоришь, — пробормотала Анджали.

— Она и не судья, — возразила Сахаджанья. — Да ее и не будет на арангетраме, — сказала Сахаджанья. — Сказали, что она срочно отбыла в Брхмалоку, в ближайшие три дня ждать ее не следует.

— Радостная новость, — подтвердила Анджали. — Но как она могла оставить Джавохири?

— Это же дайвики Урваши, — нервно засмеялась Сахаджанья. — Легче удержать ветер, чем ее.

— Да, Джавохири не позавидуешь — остаться на арангетраме без наставницы. Многие ей завидовали, а теперь я вижу, что как учитель дайвики Урваши ничего не стоит. Не то, что вы…

— Не льсти, а думай о выступлении, — шлепнула ее Сахаджанья.

Несколько часов было посвящено прическе и нанесению краски на лицо и тело. Косу туго заплели, украсив цветами, кармином окрасили подошвы ног и кончики пальцев, черной краской подвели глаза.

Когда снаружи раздался звон колокольчиков, означавший прибытие судей и начало представления, на Анджали уже надевали сари для танца приветствия. Служанка, приставленная служить участницам арангетрама, нащипала свежих душистых лепестков. Их полагалось держать в ладонях весь танец, а потом поднести божеству, которому посвящалось выступление. Если по окончании танца лепестки останутся такими же свежими и несмятыми — танцовщица угодна богам, и может исполнять остальные танцы.

После этого служанка ушла, потому что теперь наставница должна была сказать ученице последние наставления, и непосвященным находиться рядом не полагалось.

Воскурив благовония, Сахаджанья достала свой подарок — ножные браслеты с бубенцами. Подержав их над ароматным дымом и прошептав молитву, она сама надела браслеты на ноги Анджали.

— Пусть благодать богов будет с этими ногами, — сказала она. — Пусть Агни наполнит их огнем, Шакра даст силу, а Сарасвати — изящество. И еще прошу Ганешу, чтобы браслеты не потерялись во время танца…

Потом она помогла ученице расправить складки на сари.

— Помни только о музыке и о небе. Не думай, что кто-то из зрителей желает тебе провала, даже если бросят дохлую мышь на сцену.

— Может произойти и такое⁈ — изумилась Анджали, надевая браслеты — четное число на каждую руку.

— Чего только не бывало, — ответила уклончиво наставница. — Будь выше всего, танцуй так, как танцевала бахаи на кинжалах.

«Тогда я думала вовсе не о небе, — ответила Анджали мысленно. — Я думала о господине Шакре».

Второй перезвон колокольчиков заставил Сахаджанью вздрогнуть.

— Скоро начнут! — она благословила Анджали, не прикасаясь к ней, чтобы не помять наряд. — Помолись и успокойся, а я пойду взгляну на приветствие Джавохири…

— Я совершенно спокойна, — заверила ее Анджали. — Можно и я пойду посмотреть?

— Нет! — Сахаджанья привычным резким жестом вскинула руку. — Смотреть запрещаю. Ты молишься, думаешь о небе и хранишь в душе покой и благодать.

В ее душе, похоже, покоя не было и в помине. Анджали заметила, как дрожат пальцы наставницы, и решила не сердить ее еще больше.

— Хорошо, буду только молиться и грезить о небе, — заверила она, тут же смиренно складывая ладони.