Книга Танцовщица для небесного бога, страница 66 – Ната Лакомка

Первого из многих,

Владыку самых достойных благ,

Да приидет он к нам с наградами!

Присев и коснувшись кончиками пальцев острия клинков, Анджали будто бы поприветствовала того, кому возносился гимн и кому был посвящен танец.

Ресницы ее затрепетали, и она подняла взгляд медленно, словно перед ней стоял сам царь богов, и она боялась и желала посмотреть на него

Да получит Шакра, чья помощь не иссякает,

Эту хвалу числом в тысячу,

Он, в котором все силы мужества!

Лицо ее осветилось улыбкой, и танцовщица притопнула, ударив босой пяткой по клинкам, вплетая в мелодию веселый перезвон бубенцов ножных браслетов. Ударила — и повернулась, ударила еще — и снова повернулась.

Они запрягают пару любимых его— -

Золотых павлинов в колесницу,

Огненно-красных и золотых, мужей возящих.

Теперь она танцевала павлинов Шакры — любимых птиц царя богов.

Сложила большой и указательный пальцы, изображая павлинью голову с острым клювом и хохолком, и прошлась по кинжалам, подражая походке этих птиц — высоко поднимая ноги и поводя грудью сверху вниз, а потом опустилась на колени, оттягивая носок к затылку и поводя головой из стороны в сторону — павлин расправил хвост и горделиво оглядывался в поисках самок.

Приди, о блуждающий вокруг,

С высоких гор, из сияющего дворца

Или со светлого пространства неба!

К тебе устремились вместе наши голоса.

Изящный танец превратился в неистовую пляску. В Анджали словно вселился бог ветров, придав невероятную воздушность любому ее движению. Она словно скользила по острию кинжалов, и на лице сияла улыбка, как бывает, когда апсара танцует священный танец тому или иному божеству, и божество откликается на зов и приходит к своей верной почитательнице.

Многие из зрителей посматривали на небо — не соберутся ли тучи, и не примчится ли на летающей колеснице сам Шакра, привлеченный такой самозабвенной молитвой. Но небо оставалось ясным, а танец подходил к концу.

Кружась, Анджали обошла площадку, будто танцевала на мраморном полу, а не на ножах, и на завершающем аккорде сделала великолепный прыжок через голову, уперевшись ладонью в клинки. Ее пятки мелькнули в воздухе, и юные зрительницы восторженно завизжали: на подошвах танцовщицы не было ни единого пореза, кинжалам не досталось ни одной капли крови.

Наставница Сахаджанья сжала руки столь сильно, что побелели костяшки пальцев, а старшая апсара улыбалась ласково и медово, щуря глаза от удовольствия.

Анджали спрыгнула с кинжальной сцены на землю, приблизилась к дайвики Урваши и почтительно поклонилась, а та благожелательно кивнула ей:

— Теперь я вижу, что ты и правда божественно талантлива. И совсем не больна. Снимаю все обвинения и подозрения с этой ученицы.

— Вы очень добры, госпожа, — сказала наставница Сахаджанья. — А сейчас разрешите нам удалиться, раз вы убедились, что воспитанница здорова.

— Убедилась.

Наставница Сахаджанья приобняла Анджали за плечо и повернулась, готовая уйти, но голос дайвики остановил:

— Но она не только здорова, она еще и талантлива, эта маленькая апсара. Талант заслуживает награды.

— Лучшая награда — ваша похвала, госпожа, — торопливо сказала Сахаджанья.

— Нет, этого недостаточно, — объявила Урваши и произнесла, повысив голос, чтобы все услышали. — Я перевожу эту девочку в старший класс. Ей не надо тратить время вместе с остальными ученицами, она достойна большего. Уверена, что она может стать дайвики, и мы с удовольствием предоставим ей возможность опробовать свои силы. Пусть в этом году она выступает на арангетраме вместе со старшими ученицами.