Книга Танцовщица для небесного бога, страница 54 – Ната Лакомка

Один из гандхарвов встал на возвышение в центре площади и, призвав толпу к молчанию, объявил:

— За нарушение закона кармы, за несоблюдение дхармы, за дерзость, неповиновение и хулу на богов апсара Шьяма-Мукхи приговаривается к наказанию. Приговор — амокша.

Преступница упала без чувств. Ее облили водой, избегая прикасаться даже краем одежд. Апсары постарше, окружавшие Анджали и Хему, испуганно зашептались. Плакать и открыто выражать горе никто не осмеливался.

Гандхарвы из числа низших прислужников схватили преступницу под руки и куда-то поволокли. Ноги бывшей дайвики скребли по пыли.

— За что ее так? — спросила Анджали шепотом, дергая Сахаджанью за край сари.

Сахаджанья обняла ее за шею, прижав губы к уху, и прошептала:

— Шьяма-Мукхи украла и съела амриту, которую могут вкушать только боги, и после этого осмелилась назвать себя женой господина Шакры. На нее донесли госпоже Шакти. Та выдвинула обвинение в хуле на богов. Видишь, чем заканчивают те, кто ставит гордость выше закона?

На обратном пути наставницы шли впереди, тихо переговариваясь, а Хема и Анджали следовали за ними на почтительном расстоянии в десять шагов. Анджали рассказала, что поведала ей наставница Сахаджанья, и Хема пришла в необыкновенное возбуждение.

— Так она была любовницей господина Шакры⁈ Как высоко вознеслась, и как низко пала! Так будет со всеми зазнайками, и с Джавохири тоже! Верно, Анджали?

Но ее подруга была молчалива и задумчива.

Хеме страстно хотелось посплетничать, и она упросила наставницу Мекху позволить ей переночевать вместе с Анджали.

— Нет! — отрезала Мекха. — Когда вы вместе — жди беды.

Хема приуныла, но тут за нее неожиданно вступилась Сахаджанья.

— Пусть останется, — сказала она. — Пусть поговорят, обсудят то, что увидели, утешат друг друга. Ты же знаешь, что потрясения, пережитые в одиночестве, удержанные в сердце, могут повлиять на их красоту. Вспомни нас в юности. Как мы дорожили каждым мгновением, проведенным вместе, когда случались неприятности.

Скрепя сердце, наставница Мекха согласилась, и Хема с восторгом бросилась принимать прах от ног учительниц, а потом повисла на шее у Анджали.

— Я устала, отпусти, — попросила та, закусывая губу от боли, потому что Хема заставила ее ступить на больную ногу.

Готовясь ко сну, наставница и ученицы прочли обязательные молитвы, а потом принялись расчесывать друг другу волосы, чтобы заплести на ночь косы. Хема стояла за спиной Сахаджаньи, плавно водя гребнем, страшно гордая оказанной ей честью, а Сахаджанья расчесывала волосы Анджали, любовно разбирая прядки, укладывая волосок к волоску. Чтобы не показаться неблагодарной, после того, как коса была заплетена, и наставница начала причесывать Хему, Анджали налила на ладонь розового масла и принялась массировать ступни своей любимой учительницы.

Ночная птица пела прямо у окна — красиво и печально.

Хема болтала не умолкая, Сахаджанья время от времени что-то ей отвечала — раздумчиво и сдержанно, а Анджали все не могла позабыть казнь Шьяма-Мукхи.

— Что такое амокша, наставница? — спросила она, подливая еще масла на ладонь, и массируя мизинные пальцы Сахаджаньи особенно усердно.

— Это самое страшное, что может произойти с нами, — ответила наставница тут же, словно ждала вопроса. — Не спрашивай об этом, чтобы не накликать беду.