Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 64 – Ирина Котова

— Ужин, мой дорогой, — проговорила она строго, помахала рукой, разгоняя дым, и подошла к окнам и распахнула те, что были закрыты. — Изволь встать и поужинать с семьей. А вы, — она мягко посмотрела на Вилкаса, — не позволяйте ему столько курить.

И она погрозила Люку пальцем.

— Сделаю все, что от меня зависит, миледи, — крайне дипломатично ответил секретарь.

Люк вздохнул, затушил сигарету, посмотрел на часы, на Вилкаса — и кивнул.

— Вы свободны.

— И жену свою приструни, — сменила мама тон на ласковый, как только за секретарем захлопнулась дверь, — а то она сегодня помогала на родах.

И она, подойдя, очень по-матерински взъерошила Люку волосы.

— Видимо, она хочет понимать процесс с другой стороны, — усмехнулся он.

— Она так же сказала, — улыбнулась леди Лотта. — Люк. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Он повернул голову, взял ее за руку, поцеловал, прижал к щеке, как маленький.

— А ты мне, мама? — тихо спросил он. Ее рука дрогнула. Лица он не видел.

— Твой отец поправился и собирается быть на коронации, — сказала она. — А ты, Люк?

— Нет, мама.

— Очень зря, — и она снова потрепала его по голове, за ухо, как часто делала, когда шутливо хотела его пожурить за что-то. — Это место твое по праву.

Люк посмотрел ей в глаза — но она смотрела безмятежно и прямо. И он отвел взгляд.

— Я буду плохим королем, мама, — вздохнул он.

— Ты будешь отличным королем, — с непоколебимой уверенностью сказала она. — Ты — мой сын, и я знаю это совершенно точно. Но, — она склонилась и поцеловала его в макушку, — я всегда на твоей стороне, Люк. И если ты считаешь, что тебе это не нужно, я буду считать так же.

И она обняла его, положив подбородок на голову, и покачала туда-сюда, как маленького.

— Мам, — пробормотал он, и вновь поцеловал ее руку. — Ты самая прекрасная женщина на свете.

Она рассмеялась.

— Марине этого не скажи.

— Она тоже самая прекрасная женщина на свете, — заявил он, отчего-то развеселившись. — Мне повезло. У меня вас сразу две.

Мать потрепала его по плечу и отступила. И он всмотрелся в нее — бледное лицо с морщинками вокруг печальных карих глаз, фиолетовый камень на тонкой цепочке — знак скорби, понятный ей и непонятный окружающим, волнистые волосы с проблесками седины, собранные в элегантный узел, легкая блуза и светлые брюки. Люк задержал взгляд на камне.

— Как ты, мам? — вырвалось у него.

Она поняла. Накрыла камень рукой.

— Ко всему привыкаешь, — ответила она и через силу улыбнулась. — Иди уж, — голос ее стал нарочито бодрым. — И скажи своей прекрасной жене, чтобы она отдыхала. И пользовалась лифтом. Иначе доктор Кастер уже обещал привязать ее к койке.

— Скажу, — пообещал он. — Вот коронация пройдет и скажу. Она тоже нервничает, мам.

— И когда это ты успел стать таким мудрым, — проговорила леди Лотта, вглядываясь в него. На миг прикрыла глаза, словно видела кого-то другого, и вновь открыла. — Кажется, ты вырос, сынок.

— Разве что немного, — совсем растрогавшись, ответил Люк, поднялся и предложил матери руку. И так вдвоем под руку они и пошли на ужин.

Ночь с 16 на 17 июня, Дармоншир, Люк

Люк проснулся в четыре часа ночи, поцеловал Марину, быстро оделся, еще быстрее перекусил и прошел к телепорт-залу. В четыре тридцать по Инляндии и в шесть тридцать по Иоаннесбургу он уже был во дворце Рудлог, где его встречал собранный и совсем не сонный Мариан, крепко пожавший ему руку и испытывающе всмотревшийся в него, и придворный маг — который за пять минут скрепил договор о неразглашении кровью.