Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 135 – Ирина Котова

Он помолчал.

— Я долго подбирался к тому, чтобы разрушить последний запрет — запрет на рассказ о всем случившемся. О том, что ты мой сын. Мне было сложно еще и потому, что мне пришлось снимать его самому себе, а у меня на это стоял блок. Но у тебя его нет. Я оставлю для тебя у хранительниц описание того, как снять этот запрет с твоей матери, если я не успею сделать это сам. Я делал это в несколько этапов, последний ты видел. Только, прошу, попробуй на ком-то до того, как снимать его с Шарлотты. В живых остались только Лотта, Кембритч и Черныш. Начни с Кембритча, — он усмехнулся, — его хотя бы не жалко.

Он покачал в бокале коньяк.

— Мне жаль, Люк. Как мне жаль, ты бы знал. Прости меня, сын. И еще… хранительницы отдадут тебе кольцо с накопителем для твоей матери. Я записал ей слова прощания на случай, если я все же мертв. Отдай ей… и позаботься о ней лучше, чем я, сынок.

И он, отсалютовав Люку, допил коньяк и исчез, оставив Люка сидеть оглушенным за королевским столом. Сидеть, осознавая все услышанное, запоминая, удивляясь и печалясь… и думать, какую версию все же скормить народам двух стран.

В руку Лукасу Инландеру что-то ткнулось. Он разжал кулак и увидел тонкое, словно присыпленное инеем кольцо с крохотными цветами из сапфиров по всему ободку и большим, ярко-синим камнем в навершии. Коснулся его заторможенно. И напротив него встал король Луциус.

— Лотти, — заговорил он, — что бы ни случилось, знай, что я люблю тебя… и всегда…

Люк поспешно коснулся камня еще раз и закрыл глаза. Не ему. Не нужно ему все это смотреть. Было невыносимо жалко маму, и Луциуса тоже, но маму сильнее. И тех молодых влюбленных, которыми они когда-то были. И того, что у них так и не случилось времени побыть друг с другом, не таясь.

А еще он понял, что обязательно расскажет об этом Марине. И поговорит с мамой, когда сможет снять с нее запрет. Не сможет он знать это в одиночку.

Змеи-хранительницы сочувственно потирались о его грудь и бедро холодными головами, и он вновь почувствовал к ним благоговение. Видеть глазами змеек-овиентис дворца… и двух белых королевств, следить за детьми первой белой крови тысячами глаз… хранить их истории и нянчить тех, кто через несколько десяток лет уйдет, привязываться и отпускать, и так веками, тысячелетиями…

— Сколько же тайн вы храните, — сказал он едва слышно. Погладил их, и они довольно зашипели.

— Многоссс, сссын Инлияссс.

— А если бы корону принял не я? — поинтересовался он.

— Для Леннардассс Луциуссс осссставилссс свое поссслание, — прошелестела Осси. — И как тыссс не увидишшшь егоссс, так и онссс бы не увиделссс бы тоссс, что показали тебессс…

Люка осенило, что и наследник Леннард, которого он не знал вообще, и буйный, порочный, невыросший Лоуренс, погибшие от взрыва, были его младшими единокровными братьями. А Берни и Рита ему, выходит, единоутробные…

— И что мне теперь со всем этим делать? — он посмотрел на пепельницу, полную окурков, на недопитый сидр, в несколько глотков заглотил его и поставил на стол. Голова кружилась, но не от алкоголя.

— Житьссс дальшшше, конечноссс жессс, — фыркнула Инри.

— Но передсс этимссс накормитьсссс алтарьссс и воссстановитьсс Стенуссс, — занудно напомнила Осси. — Алтариссс Белые королиссс кормятссс в одиночкуссс илиссс с насследникомссс, никтоссс не изссс ссемьи не долженссс знатьсс о немсс, но тыссс одинссс не летиссс, а то выссссосссутссс всегоссс, и никто не поможетссс, и понадобитсссся намссс сразу новыйссс белыйссс корольссс…