Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 131 – Ирина Котова

Шарлотта снова глядит на него. Очень по-взрослому, очень сосредоточенно.

— Я не хочу просить ни о чем, — произносит она, — кроме одного, Лици. Обещай мне, что никто не причинит вреда нашему сыну. Что ты защитишь нас.

— Обещаю, — твердо говорит он.

Она улыбается. Ресницы мокрые, глаза туманные.

— Я буду верить, — шепчет она, — что где-то есть альтернативная реальность, мой Лици. Где Рудольф согласился. Где мы с тобой остались женаты. Где наш ребенок вырос на наших глазах.

Он не выдерживает — слеза все же катится по щеке. Они вновь прижимаются друг к другу. Слишком быстро бегут секунды, как будто часы ускоряются.

Открывается дверь. Взрослые замирают на пороге.

Луциус не может отпустить ее, его начинает трясти — и тогда Шарлотта со всхлипом проводит губами по его губам.

— Я люблю тебя, — едва слышно шепчет она.

— Я всегда буду любить тебя, — глухо отзывается он, сжимая ее еще сильнее, но Лотта с усилием отрывает его руки от себя — и делает шаг назад. Лицо ее такое белое, будто она сейчас умрет, но она делает еще шаг и еще. Обходит кресло и вцепляется в его спинку. Все, на что его хватает — оставаться на месте.

— Будь хорошим мужем Лене, — говорит она тихо. — Не обижай ее, Лици. Она не виновата в том, что сделали с нами.

Он не понимает, зачем она говорит о Лене. Он вообще с трудом понимает смысл ее слов.

С этого момента они не прикасаются друг к другу. Их разводят через полчаса — старый служитель в семейной часовне в Глоринтийском дворце. Он смотрит тяжело, но не говорит ни слова против. Только браслет с Лоттиного запястья никак не хочет сниматься. И его приходится ломать…

… — После этого мы не виделись, — говорил Луциус Инландер, и голос его скрипел. — На следующий день Лотта вышла замуж за Джона Кембритча. Не знаю, что чувствовала она… я сходил с ума. Я не понимал, почему не вмешался Инлий… да, я знаю, что у него лимит на вмешательство в дела людей. Это я сейчас понимаю, почему. Ему нужно, чтобы мы были взрослыми, чтобы сами принимали решения, даже ошибочные, сами отвечали за них. Мой отец держал меня на ментальной привязи, потому что боялся, что я сломаю все его запреты и натворю дел. Всем нам отец поставил блоки на рассказ о том, что произошло. Но я оказался не только предателем, но и лжецом, Люк. Я обещал ей защитить тебя. — Бывший король откинул голову на кресло. — И соврал. И этого она не смогла мне простить.

Уже через пять дней стало понятно, что в твоей ауре проявляются инландеровские знаки. Да, медленнее, чем должны были бы, и поэтому никто не знал, как в результате сформируется твоя аура — разовьешься ты в истинного наследника, останешься на уровне среднего белого аристократа или станешь слабым Дармонширом с ограниченной белой кровью, как бастард. И это было гигантской проблемой, потому что пойди развитие по первому пути, рано или поздно ты бы попался на глаза тому, кто умеет видеть ауры. Или при обороте при половом созревании тебя бы почувствовал Рудольф и связал бы со старой историей, и твоя жизнь была бы в опасности.

Я лихорадочно искал решение. Искал и мой отец. Мы оба знали, что если заставим Лотту идти на аборт, отец-Инлий не простит нас никогда, да еще и гнев Матери-воды навлечем на наш род. Да и без этого… клянусь, я бы не допустил, не допустил бы! И тогда Кристофер Дармоншир предложил обратиться к одному из сильнейших магов мира, Чернышу Данзану Оюновичу, институт которого располагался на территории Дармоншира, и с которым они приятельствовали. Черныш тогда разрабатывал методику переноса ауры с одного живого существа на другое… и он согласился. Не за деньги, нет. Он согласился как экспериментатор и был так доволен, что пошел и на ментальный запрет после процедуры. Но предупредил, что наложение аур может изменить характер человека, усложнить ему жизнь. И что на людях он это еще не пробовал.