Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 99 – Ирина Котова

— Меня дорого оценили, — заметил его величество и, не сдержавшись, лизнул край бокала.

Отец посмотрел на это, встал и направился к столу. Налил себе снова, снова глотнул, не садясь.

— Конечно, я согласился, — сказал Джон Кембритч. — Мне уже некуда было деваться.Мне объяснили условия: я приезжаю в Мелисент раз в неделю, Шарлотта становится моей женой не на бумаге, а на деле, не ранее, чем тебе исполняется три года. Я не имею права увозить вас в Рудлог, вопросы воспитания решает герцог Дармоншир. Ты наследуешь титул Дармоншир, но чтобы я не остался без наследников, Шарлотта обязуется родить мне хотя бы одного ребенка.

Он покачал головой, поморщился.

— Она была такой тоскливой и безразличной, — проговорил он, — что мне стало ее жалко. Я попытался как-то развлечь ее беседой, приободрить, а она улыбнулась, как умеет улыбаться твоя мать, положила руку мне на локоть и сказала: «Спасибо, лорд Кембритч, за вашу доброту».

Люк слушал все внимательнее — наконец-то лорд Джон подобрался к самой сути.

— Нас поженили, и я сразу после церемонии вернулся в часть, — продолжил Кембритч. — Я не очень понимал, что теперь изменится, а оказалось, что изменится все. — Он посмотрел на Люка. — Я не дурак, сын. Через несколько дней меня снова вызвали в Дармоншир. И там объяснили, что ребенку нужно дать мою ауру. Чтобы никто не подозревал, что я не твой отец. Заверили, что для всех это безопасно. Твой дед предупредил, что на меня будет наложен магический запрет об этом говорить. Когда происходил перенос ауры с носителя на тебя, я хотел взять твою мать за руку… мне было жаль ее, но она не захотела. Однако я до сих пор помню, какой холодной была ее рука. Я не дурак, Люк, не дурак. Там присутствовал Луциус Инландер, он и наложил запрет. Никто мне ничего не объяснял, но мне было достаточно сложить два и два, чтобы понять, чей ты сын. Правда, — он усмехнулся, — сначала я думал, что ты — сын Луциуса-старшего, и лишь потом, когда до меня дошли слухи инляндского двора, когда узнал, что Луциус-младший отсутствовал до этого несколько месяцев, все понял.

Люк молчал.

— Я снова уехал, — говорил Джон Кембритч. — Мне нужно было разбираться с множеством дел, с которыми не хотел разбираться мой брат. Как раз пришло письмо с приглашением на должность в Либеральной партии. Я подписал прошение об отпуске на службе, вернулся в Иоаннесбург и взял на себя все дела по землям и имению, заодно осваивался в политической жизни… каким же я тогда был болваном, — он сухо рассмеялся. — Но ничего, всему научился. Всему. Мой брат, кажется, воспринял мой приезд с облегчением — он полностью посвятил себя искусству и становился все более эксцентричным… из этой эксцентрики он переписал на тебя свой капитал — когда появились деньги и положение в обществе, его картины, как ни странно, стали продаваться за большие суммы, — и часть купленных нетитульных земель. Так и не знаю, что он хотел доказать мне, передавая тебе исторический особняк Кембритчей.

— Я отдал его Тандаджи, — сообщил его величество очень кстати. И уныло подумал, что, может, для Майло стоило купить новый. Уж впарил бы как-нибудь, а этот можно было преподнести отцу в знак примирения.

— Я знаю, — сухо ответил лорд Джон. И с явным усилием проглотил все то, что явно хотел сказать.