Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 141 – Ирина Котова

Демьян Бермонт кивнул, посмотрел на одного из помощников за плечом:

— Вызовите скорую. И виталистов замка.

Тот скрылся за дверью.

— Он выживет? — с сомнением проговорил король, вставая и оглядывая Ровента. Видимо, зрелище было нестандартное.

— Доживу, мой король, еще до внуков твоих и правнуков, — прохрипел линдмор. Лицо короля расплывалось и казалось укоризненным.

— Выживет, но я его сейчас в стазис кину, — спохватился маг. И Ровента накрыла тишина.

Вывели его из медицинского стазиса через почти две недели, всего закованного в гипс, слабого, как котенок, с туманом в голове. Врач сказал, что одну ногу удалось спасти, вторая была раздроблена сильнее, и только время покажет, удастся ли ее восстановить даже при совокупных усилиях виталистов и хирургов.

Вот что значит судьба — это была та же нога, что отрубил ему Ренх-сат.

Навестивший его фон Съедентент сообщил, что всех женщин удалось спасти — иномиряне, видя, что угрозы не дают результата, и понимая, что медведь не дикий, разумный, не стали тратить время на убийство заложниц и бросились в бой.

А еще спустя несколько дней сообщили Ровенту, что сводные войска завершили зачистку предгорий и Бермонту больше ничего не угрожает. А получилось так быстро додавить иномирян потому, что произошло божественное чудо: их инсектоиды вдруг стали смирнее теленка, и на людей нападать отказывались, мирно грызли осинки и траву.

Ровент лежал, сращиваемая нога ныла в промежутках между обезболиваниями — но прежде всего ныло сердце. Потому что осталось оно рядом с суровой серениткой, вынесшей свой приговор и выкинувшей его из своей жизни.

Ее величество Шарлотта Инландер, урожденная графиня Мелисент, за час до ужина с удовольствием расположилась с книгой в гостиной своих покоев, откинувшись в прелестном плетеном кресле и положив ноги на подставку. С некоторых пор леди Лотта твердо решила радоваться каждому дню и соблюдать баланс работы и отдыха — прямо с тех пор, как она чуть не вышла в окно, если уж прямо сказать.

За прошедшие недели леди успела успокоиться, строго отругать себя за минуту слабости и составить практичный план на будущее. В нем были утренняя гимнастика, меньше кофе и больше сна, больше нянь для детей ее детского сада и меньше тревог, больше купаний в море и меньше пирожных.

Хотя с пирожными леди Лотта иногда давала слабину.

Впереди маячили внуки, и леди, помня о детских годах Люка и правильно оценивая наследственность сына и его супруги, мягко говоря, не отличавшейся спокойствием и умением сидеть на месте, разумно осознавала, что в замке ближайшие четырнадцать лет спокойно не будет и дела найдутся всем.

Ей бы очень, конечно, хотелось, чтобы и невестка, у которой уже живот лез на нос, наконец, поймала состояние покоя. Но Марину пока еще словно включали-выключали. То она несколько дней подряд посещала городки и поселения Инляндии и Блакории с бригадой медиков, то впадала в сонное состояние и, предупредив, что ее не будет — а просьбы и обращения соберет секретарь — целыми днями дремала, качалась на качелях под тенью деревьев парка, а по утрам и вечерам, когда не было такой удушающей жары, как днем, ездила купаться. Часто с ней ездила и леди Шарлотта, а утром — и младшая сестра, Алина.

За рулем невестке уже было неудобно, и леди Лотта с облегчением увидела, что Марина переселилась на заднее сидение, а на место шофера садился либо капитан Осокин, либо кто-то из ее гвардейцев. Шоферы в замке тоже были, но с Осокиным Марине было привычнее, так и повелось.