Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 119 – Ирина Котова

В первый день работы я тоже навестила их — мы сделали снимки с Ритой и медиками для газет и разошлись — каждая делать свое дело и жить свою жизнь.

Но мне очень хотелось увидеть лицо Таммингтона, когда ему станет известно. Интересно, что будет раньше — он прочтет в газетах, встретится с Ритой случайно, навещая госпиталь — а он не может этого не сделать, или прилетит в Вейн на свидание и узнает все от нас?

Близился сезон Хозяина Лесов, до августа оставалось всего пара дней, а устранение последствий войны и едва не случившейся планетарной катастрофы все еще требовало огромных усилий — и пусть кое-где уже появилось электричество, восстановили водопроводы и коммуникации, понятно было, что займет ремонт не месяцы, а годы. Лето еще не кончилось, а уже нужно было решать, как не дать замерзнуть людям зимой там, куда не успеют дойти ремонтные бригады, как обеспечить питанием там, где не успеют вырастить урожай.

Много дел было у всех жителей Туры: и простых людей, и правителей. Владыка Четерии лично под присмотром Медейры высадил росток дерева хидавари на площади у дворца и накрыл его щитом.

«На кого укажет ветвь этого дерева, тот станет героем, коему суждено выполнить важное и опасное задание. Дам это задание я, Мастер Клинков», — написал дракон вокруг щита.

Росток под жарким солнцем пошел ввысь — и к нему потянулись воины, драконы и обычные люди, те, кто хотел испытать себя. За пару недель отдельные охотники за удачей превратились в разрастающийся ручеек, начали прибывать и желающие из других стран, где напечатали воззвание в газетах, но дерево не отзывалось никому. Говорят, видели возле дерева даже несколько иномирян в сопровождении конвоиров — Владыка велел к дереву пускать всех. Им дерево тоже не отозвалось.

Были эти иномиряне из тех, кто просил Владыку оставить их в городе и клялся ему в вечной верности, а также обещал отработать все зло, что принес этому миру.Говорят, что Четери, получив прошение, подумал недолго и сказал управляющему Эри:

— Выстрой тех, кто хочет остаться, перед дворцом. Я сам загляну в каждого и скажу, кто здесь людям Тафии мешать не будет, а кто возьмется за старое, как только получит чуть свободы.

Желающих нашлось несколько сотен — и Четери, проходя перед строем с птицей на плече, видя страх и благоговение в глазах смотрящих, касался одного из трех-четырех. Остальных велено было отправлять Ренх-сату.

— Они у нас не приживутся и законы наши не примут. Слишком неповоротлив их ум, они неизбежно ввяжутся в стычку или разбой, и я вынужден буду их казнить. А я воин, а не палач, — объяснил Чет.

Четери, оказавшийся хранителем перекрестья двух миров, после того, как вернулся с пира с богами с новыми дарами и новым зрением, за дела взялся с утроенной силой.

— Быстрее разгребемся, быстрее пировать будем, — говорил он. И успевал везде — и приласкать жену, и покачать сына, который радовался отцовским рукам, и отслеживать, как отстраивается город, и знать, сколько пленных иномирян с Блакории и Инляндии приводят в Тафию. Пролетел через Город-на-реке уже Виса-асх, тиодхар, поклонившийся Ворону, и его сподвижники. Колонны сдавшихся иномирян из Инляндии еще шли к Тафии и достичь ее должны были вот-вот, но самые быстрые, те, что были на охонгах и стрекозах, уже прибыли в Тидусс.