Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 105 – Ирина Котова

— Узнал, — согласился он. Походил туда-сюда, досадливо качая головой.

— Почему ты мне не сказала, когда узнала, что беременна?

— А зачем? — вновь пожала она плечами. — Ты свой выбор сделал, я сделала свой. Да и подумала я: вот родится ребеночек, напишу я тебе. Ты, может, даже возьмешь на себя заботу о нас, и он будет звать тебя папой. Но даже моего ума тогда хватило понять, что раз мне ты предлагал жить вместе только тайно, то и ребеночек будет у тебя тайным. Ты с ним за руку никуда не выйдешь, на людях не покажешься, и ему тебя папой при других не назвать, на людях не обнять. Он всегда будет понимать, что есть дети правильные, от жены твоей, а есть он, неправильный, которого миру показывать нельзя. И каково будет ребеночку? И решила я, что лучше уж у него будет одна мамка да бабушка, чем отец, который как бы есть, но про которого говорить нельзя. Но, — она вздохнула, — не знаю, не дрогнула бы я, если бы ты решил сам узнать, как я, а не поверенного совесть свою оплатить послал.

Кембритч вновь поморщился. Через месяц после расставания в Лесовине он и впрямь послал поверенного с драгоценным подарком, деньгами и запиской: «Прости меня, Энни, и спасибо, что была со мной, это было счастливое время». Но Анежка, как увидела деньги, и слушать не стала — поверенного вытолкала за дверь комнаты общежития, в котором тогда жила, и пригрозила вызвать полицию. Тому ничего не оставалось, как ретироваться, чтобы не привлекать внимания.

А вот послал бы человека месяцев через шесть — и живот был бы уже виден, и все вышло бы иначе.

— Да и что же ты ни разу после нашей встречи не захотел узнать, как я, Джон? — с насмешкой продолжила Анежка Витановна, хотя внутри было горько. — Или ты не знаешь, отчего бывают дети, даже если ты серьгу носишь?

Он отвернул голову в сторону, рассматривая дальний соседский хуторок.

— Я решил, что не хочу портить тебе жизнь, — наконец, глухо сказал он. — Я же видел, как ты ко мне относишься. Да и мне с тобой было хорошо, слишком хорошо. Я же вообще не хотел с тобой встречаться больше, но когда вернулся в Лесовину, дал слабину. Сначала подумал, что надо хотя бы поговорить с тобой, чтобы не совсем уж плохо расстаться. Пришел к общежитию. Шел и думал, что не надо, а шел. А потом ты вышла, и я увидел, как ты на меня смотришь. А мне тяжело было, правда тяжело. И я решил сначала — проведу хотя бы вечер с тобой. А потом, когда все случилось, стал думать, как быть. Развестись я не мог, но подумал, что может повезет и будет у меня вторая семья с тобой? Для души. Многие аристократы так живут, чем я хуже? Вот и предложил тебе жить тайно.

Анежка Витановна рассматривала его, чувствуя, как в груди ворочаются и жалость, и отторжение, и старая тяжелая обида.

— Да и сама я виновата, — сказала она наконец. — Уж и дура бы сообразила, что если от мужика три месяца ни слуху ни духу, а по телевизору его физиономия с женой, так и не нужна ему. Но так мне погано без тебя, Джон, было, что когда тебя увидела, потерянного, серого всего, сразу в сказку поверила. Что разведешься, женишься на мне… ай, что об одном и том же говорить. Я ж на повара так и экзамены не сдала, а потом уже не до того было. Работала помощником егеря, потом егерем здесь, да по мелочи соседям помогала… Что же до дочери. Много я думала, как это вышло — ты же с серьгой был, да и я с двумя. Вот я и решила потом, что никак Синяя похлопотала. Говорят, и предохранение не поможет, если любовь большая, а как я тебя любила, Джон! Только ты меня не любил.