Книга Вторая попытка леди Тейл. Том 1, страница 42 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

Так, мне все понятно. Значит, это Грант под псевдонимом издавал и учебники, и справочники, и сборники задач. И понятно также, почему за три года до моей смерти таинственный ученый исчез.

Герцог Ланчестерский умер в тюрьме. Неудивительно, что изданий больше не было…

Тряхнув головой, я отогнала грустные мысли. Зачем печалиться? Того будущего никогда не будет, и Грант не будет осужден по ложному обвинению, уж этого я не допущу — из кожи вон вылезу, но не допущу.

А пока что…

Задачки одну за другой я расщелкала как орешки, с искренним удовольствием, и неожиданно закончила раньше всех.

Я отложила листок и собиралась обратиться к Дарену, все же формально занимался с нами именно он, а герцог… явился почитать книжки.

Но Грант меня опередил. Спрыгнул со своей перегородки, в два шага пересек библиотеку и бесцеремонно подхватил листок с моего стола.

— С вашего позволения, леди, — хмыкнул он, уже просматривая мои ответы.

— Обычно разрешение спрашивают до того, как берут, — не смогла не заметить я, улыбаясь. Все же этот смешной и колючий, как трава за стенами материковой крепости, парень чем-то был мне очень симпатичен. На секунду подумалось, что, может быть, таким мог бы быть мой сын, если бы Эдвин позволил ему родиться… но нет. Все же нет. Если заглянуть поглубже в себя, на материнские чувства моя симпатия совсем не похожа. Слишком вредный субъект.

— Дарен заранее выдал вам эти задачи и подсказал решение? — вдруг спросил герцог, хмурясь на мой листок с решениями так, словно там в засаде притаилось целое племя дикарей.

— Что? — это мы с Вудстоком удивились хором.

— С какой стати?

— Грант! — Дарен аж покраснел от возмущения. — Что ты несешь?

— Извини. — Кажется, никакого раскаяния паразит не испытывал. — И вы простите, леди. Но в таком случае не могли бы вы решить вот эту задачу?

Он стремительно улетел в свой угол и тут же вернулся с еще одним листочком. Понятненько. Все же не верит, что я такая умная. И подозревает заговор лучшего друга. Вот… чудо. Чудовище.

— С удовольствием, лорд Эмерсон. — Я подарила ему улыбку из арсенала леди ди Монтеро. Такую, от которой одаренным сразу хотелось вытянуться по стойке смирно и просить прощения. — Но когда я ее решу, вы извинитесь еще раз, и не передо мной, а перед своим близким другом, которого вы невесть в чем подозреваете.

— Пф-ф! Если вы ее решите, я извинюсь, как вы желаете, и пришлю вам коробку лакрейских сладостей. Но вы… не решите, — скривил он губы.

А я дрогнула. Лакрейские сладости доставлялись из далекого южного Юроса, и в состав входил плод уникального куста, растущего лишь в одной-единственной долине. В Юросе фрукт считается божественным, якобы он вырос в долине, которую оросила слезами покинутая богиня любви. Я хорошо знала эту сказку — как богиня влюбилась в простого охотника, а он предпочел ей дочь рыбака, — потому что я обожаю эти сладости.

В год собирают не больше десятка ящиков, и стоит вяленый божественный фрукт как торговый кораблик среднего пошиба.

Как он узнал, что я их обожаю?

Даже я, чьи родители очень богаты, получала крошечную коробочку от силы раза три, и то лишь один раз папа их купил — перед тем как отправил меня с континента на острова, в качестве… извинения. До этого лакрейские сладости были подарками бравому генералу от чужих посольств.