Книга Хозяйка княжеского дома, страница 90 – Мстислава Черная

— Интересная формула.

— Мне помогла.

Даниэль вытягивает руку, смотрит на свои пальцы. Дрожь прошла.

— Может, с картошкой повезёт больше? – он поднимается и нетвёрдой походкой ползёт из кухни, но на пороге останавливается, хватается за стену и оборачивается. – Света…

Несвойственная для него неуверенность…

— Да?

— Это было ужасно, да?

— Ты о чём?

— Ты готовила обед, пока я ничего не делал.

Вот что ему сказать? Именно готовка трудной не была, я довольно быстро приноровилась, ещё и караты получала, особенно в начале. Но с какой стати я буду обесценивать свои усилия?

Наконец, я нахожу подходящий ответ:

— По-настоящему ужасно было не это.

Кивнув, Даниэль молча уходит, а я смотрю ему вслед и… улыбаюсь?

Да, мне бы хотелось, чтобы он спросил, что мне было ужасно, как я справлялась, хотелось бы, чтобы он не оценил мои усилия – "оценка" слово неправильное, Даниэль мне не экзаменатор и не начальник – а чтобы признал их. Но я хорошо понимаю, что Даниэлю нужно время на осмысление.

И я оказываюсь права.

Когда он возвращается с новой порцией продуктов, он спрашивает:

— И что было по-настоящему ужасно? – не глядя на меня он, кладёт продукты на стол, устало садится в кресло и упирается взглядом в столешницу. Вид виноватый. Похоже, Даниэль догадывается, что я скажу.

А сказать я могу многое…

Но не буду.

— Ты ужасно тяжёлый, Даниэль. Наверное, крестьянка, привычная ворочать сено и таскать мешки с картошкой, справилась бы легко и просто, но Бьянка была слабой девочкой, да и я до перерождения, силой не отличалась.

— Я думал, ты скажешь, что я вёл себя ужасно.

Вот-вот, зачем говорить, когда Даниэль сам справляется – это ценнее.

— Честно? Порой твои капризы раздражали и бесили, особенно бесило, когда ты отказывался лечиться. Но… для болеющего человека капризничать нормально. А уж учитывая, что в столице твоё мнение вообще никто не спрашивал…

— От лечения я отказывался не из капризов, Света. Если бы до тебя добралась хоть одна, как ты их назвала, амёба… Ты очень рисковала. Выйди некруха нестабильной, полуматериальной, и тогда бы… Я пытался предостеречь тебя от смертельной ошибки.

Угу, страшно подумать, чем бы закончилось лечение, если бы вместо живых соплей, получился хищный туман. В отличии от Даниэля, у меня энергетические структуры не развиты, отправилась бы на очередное перерождение.

— А если бы ты знал, что у меня может получиться тебя вылечить? – перебиваю я. – Тогда бы ты меня тоже пытался остановить?

Даниэль открывает рот, закрывает и, наконец, пристыженно качает головой:

— Я… не знаю, Света.

— Спасибо за честность.

— Ты… не разочарована?

— Думать о себе нормально, а я тебе посторонняя.

— Ты не посторонняя.

— Уверен?

— Да. Я бы мог миллион раз повторить тебе, что сожалею и прошу прощения, но ведь это просто слова. Их недостаточно.

— Угу.

Даниэль ставит перед собой кастрюлю, засыпает гречку.

— Но мне действительно жаль, что я сделал тебе больно.

— Удачно получилось, – фыркаю я.

— В смысле?

— Мне больше не нужно готовить, стирать, убирать.

— Боюсь, что приготовить обед тебе всё-таки придётся.

— "Придётся"?! – да что он о себе возомнил?! Только что всё было хорошо, душевно…

Правильное я вещи из котомки не разбирала.

Платье сменить, шляпу на голову…

— Для себя, Света, – поспешно объясняет Даниэль.