Книга Второй шанс для сгоревшего феникса. Том 1, страница 27 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

— Верно понимаешь. Именно пока. Поскольку первая попытка меня уничтожить провалилась, будет вторая. И ты снова должен изобразить самое подходящее орудие. Твоя задача — сделать так, чтобы мои дорогие родственники были уверены: лучше тебя с этим никто не справится.

— То есть вы думаете, что это именно они пытались вас отравить?!

— Я не думаю, я знаю. Прекрати дергаться, водитель нас не слышит, но видит. Лучше и дальше изображай полумертвого героя. Напрягись, Ялис, от этого зависит не только твоя жизнь. И не только моя. Твои бабушка и брат…

— Вы поклялись, леди! — попытался вскинуться он, и пришлось под прикрытием рукава больно ущипнуть его за бок.

— Не дергайся, кому сказано. Я помню свою клятву. И тебе придется наизнанку вывернуться, чтобы помочь мне выжить. Потому что с того света, из сумасшедшего дома или из инвалидного кресла я не смогу их защитить. Это ты понимаешь?

— Понимаю, — после долгой паузы все же кивнул этот недоделанный узник. — Значит, вы уверены…

— Я уверена. А ты имел возможность оценить, на кого свалят всю вину. Или остались какие-то сомнения?

— Нет. — Ялис вздохнул и наконец расслабился, откинувшись на мягкую спинку сиденья. — Куда мы едем? Ко мне домой? Или в особняк Нияр?

— В ресторан. Я проголодалась, тебя тоже не мешает как следует накормить. Заодно обсудим план на ближайшее время. Без лишних ушей, глаз и подозрений. Что может быть естественнее искренней заботы влюбленной девушки о своем герое, верно?

Двухэтажная ресторация недалеко от выезда на набережную Белых Лотосов встретила нас бежево-золотистым интерьером, модными картинами в приглушенной бронзе, фикусами в кадках и почти пустым залом, так что мы с Ялисом удобно устроились у стены, я лицом к залу, он — спиной. Выбор блюд в меню ограничивался одной страницей, и я не стала долго думать, предпочла хороший бифштекс под сырной шапкой.

— Я буду то же, что и леди. — Ялис устроился напротив меня расслабленно, чуть откинувшись на спинку удобного стула, и напоминал кота, потрепанного непогодой и хулиганами, но все еще по-кошачьи уверенного в себе и чуть нагловатого.

Я же поймала себя на том, что невольно любуюсь им. Даже бледный и замученный, со ссадинами и синевой под глазами, он оставался привлекательным. Только вот былых чувств к нему у меня не осталось. Да, в прошлой жизни я грезила о нем. Сердце почти останавливалось, как он мне нравился. Но почти одиннадцати лет в теле инвалида хватило, чтобы выжечь душу дотла. До серого стылого пепла. И теперь остался только холодный расчет. Я даже не видела ничего плохого в том, чтобы сделать его своим любовником. Когда-нибудь. Почему нет? Но не больше — вряд ли синеглазый ловелас способен на глубокое чувство, а мне этого и подавно не надо.

Когда нам принесли блюда и мы утолили первый голод, я отложила приборы и решила, что пора покончить с недоговоренностями:

— Так ты соучастник преступления против меня, Ялис, или тебя использовали вслепую? Говори правду и не пытайся ввести меня в заблуждение двусмысленностями. Клятва на магии все равно не позволит.

Он весь подобрался, как тот самый битый помойный кошак, настороженный и злой. Сверкнул на меня ледяными синими глазищами и вернулся к тарелке, наколол на вилку очередной кусочек мяса.