Книга Хозяйка графских развалин, страница 98 – Мстислава Черная

Неужели муж вообще впервые видит танец? Чопорные бальные по-своему прекрасны, но я не о них. Гарет вдруг утыкается мне в плечо, словно хочет скрыться от зрелища и одновременно не может устоять перед соблазном. Он горячо целует в шею, за ухом. Он гладит меня по спине, бормочет что-то нежное. Я не могу разобрать слов, но важны не они, а интонация и ощущение, что для Гарета я здесь и сейчас единственная.

У меня слабеют колени.

— Гарет…

— Дани, я… — резко отстранившись, Гарет выдыхает. — Дани, храм не лучшее место для этого.

— Почему?

— Потому что…

Объяснений у него нет.

У меня сложилось впечатление, что храм — это не место поклонения кому бы то ни было, это место родовой силы. Так что близость здесь не только не оскорбительна, но и наоборот, совершенно естественна. Не зря же демоны организовали нам постель.

Гарет трясёт головой, разгоняя дурман страсти и наглухо застёгивается.

Жаль…

Тихий смешок вырывается у меня сам собой. Странно так… Я станцевала, и хотя я по-прежнему не могу вспомнить ни своих прошлых выступлений, ни уроков, только один обрывок, но настолько размытый, что я даже не знаю, где я танцевала, в классе или на сцене, я точно уверена, что танцы в моей жизни были.

Ощущение, что я желанная, что в глазах мужчины я красивая, что я влеку… оно новое, абсолютно незнакомое. Получается, в забытом прошлом у меня не было… любви?

Гарет осушает графин почти до донышка, спохватывается.

— Мне не нужно, — заверяю я.

Это не совсем так, но…

Гарет делает глоток, оглядывается. Постель в храме так и остаётся. Очевидно, что убирать её не нам. Я, например, не представляю, куда мы можем утащить огромный матрас.

Муж поднимает руку, и на его ладони появляется перламутровая татушка-цветок. От прикосновения к стене открывается проём, и мы вместе выходим в коридор. Если в главный зал храма мы шли через малые залы, то сейчас мы оказываемся в коридоре, ведущим вверх.

Кажется, нас можно поздравить с новой победой — отныне для демонов мы не потомки изгнанницы, а новый самостоятельный род.

Только что насчёт Бетти? Она мне неприятна, но она сестра Гарета. И она не участвовала в ритуале.

— Господин Гарет Отт-он, господыня Даниэлла Отт-он, поздравляю вас, — на вершине лестницы появляется целительница и сбивает меня с мысли.

— Карр! — раздаётся побено-радостное. — Карр!

Жёлтая птица чуть ли не пикирует и, шумно забив крыльями, опускается Гарету на плечо. Она не вернулась в вольер? Эм… Она пойдёт с нами? А чем её кормить на севере?

За целительницей появляют Мими и Гэбби, девочки уже сменили белые ритуальные хламиды на лёгкие платья демониц, однако их наряды довольно сдержанные, ни одной полупрозрачной вставки, руки скрыты до кончиков пальцев, ноги — до стоп, а на стопах туфельки с лихо загнутыми мысками. Возможно, на девочках детский вариант одежды?

Я смотрю на близняшек и… не могу отличить, где Гэбби, а где Мими. Обе розовощёкие, выглядят бодрыми. Я перевожу взгляд на целительницу, и она без слов поняв, о чём я хочу спросить, с сожалением качает головой. Значит, бодрость сиюминутная, поздравлять близняшек с выздоровлением рано. Жаль. Но всё равно мне очень приятно видеть девочек бодрыми.

Только вот я ловлю себя на ещё одной странности. Если говорить объективно,то сёстры мне чужие. Как и Гарет. Но почему-то их проблемы я воспринимаю очень близко к сердцу, словно девочки мои настоящие сёстры.