Книга Хозяйка графских развалин, страница 20 – Мстислава Черная

Не просто поднимает. Он оглядывается на меня и, не выпуская чашу, делает шаг навстречу.

Я отчётливо осознаю, что свадьбе быть. И что развод мне точно не светит.

— Даниэлла, — обращается ко мне граф по имени, — согласны ли вы стать моей супругой, разделить со мной судьбу и силу?

Он предлагает мне магию или я напрасно фантазирую?

Что мне отвечать?

Зачем мне брак с мужчиной, которого я вижу не дольше часа? Все свои решения я строила на идее, что брак будет временный, “понарошку”, что я освоюсь и начну строить свою собственную судьбу, с графом же расстанусь к взаимной выгоде и взаимному удовольствию.

Я ошиблась. Брак будет настоящий.

Прямо сейчас я ещё могу передумать, пойти на попятный, могу отказать! Но… глядя в глаза его сиятельства, я понимаю, что… его взгляд затягивает, манит.

— Я согласна, — и, запнувшись, добавляю, — Гарет.

На его губах появляется и исчезает быстрая улыбка.

Он смотрит на меня с таким теплом, что в плаще мне становится нестерпимо жарко, и я веду плечами, избавляюсь от тяжёлого меха, позволяю плащу упасть за моей спиной на пол.

— За вас, Даниэлла, — граф салютует мне чашей.

Молочно-белый свет приобретает серебристый подтон. Гарет подносит чашу к губам и делает большой глоток. Когда он опускает чашу, мне кажется, что меньше в ней не стало, да и вообще, если приглядеться, плещущаяся в артефакте белизна на напиток не похожа, на жидкий свет — да.

Я принимаю чашу обеими руками, тоже салютую:

— За вас, Гарет, — и делаю глоток.

На языке расцветает вкус ванили. По ощущениям очень похоже на то, как чувствуется холодный зимний воздух, когда выходишь на улицу из тепла. Я улавливаю нотки сладости, и на контрасте с ними расцветает яркая перчинка.

Увлёкшись ощущениями, я упускаю момент, когда свет из чаши пропадает, а саму чашу забирает и отставляет на алтарь граф.

— Отныне мы супруги, — он вновь поворачивается ко мне и протягивает скрытую перчаткой ладонь

Я протягиваю руку в ответ. В голову приходит, что сейчас самое время обменяться кольцами. Откуда я это взяла? Никаких колец нет.

Граф сгибается в поясе и одновременно приподнимает мою руку. Склонившись, он запечатлевает на тыльной стороне моей ладони сухой поцелуй — быстро и мягко касается кожи губами, отчего становится щекотно.

— Вы…

— Даниэлла, — улыбается он.

Несмотря на то, что он выпрямился, ощущение щекотки не проходит. Я бросаю взгляд вниз.

— Что это?! — вырывается у меня, хотя по идее я должна это знать, как и многое другое.

— Брачная печать.

Больше похоже на татуировку. На тыльной стороне ладони появилось контурное изображение крупного цветка. Надо ли говорить, что контур ярко-голубой, а цветок точная копия тех, что я видела на стенах туннеля?

Получается, теперь любой увидит, что я замужем?

Хм…

А что будет, если прикрыть татуировку рукавом? Словно подслушав мои мысли, изображение цветка оживает. От неожиданности я вскрикиваю. Мне не больно, но очень щекотно. Цветок же делая характерные взмахи листками, словно плывёт под кожей, и быстро поднимается выше к локтю.

— Куда она?

— Печать появляется и исчезает, как вам удобно, Даниэлла. Вы…?

— Мне предстоит многое узнать, — оправдываюсь я.

Наверное, я расскажу Гарету правду про своё беспамятство, но не здесь, в храме при лишних ушах, а позже, когда мы останемся наедине. Открывать свою уязвимость… опасно. Но и молчать глупо.