Книга Хозяйка графских развалин, страница 132 – Мстислава Черная

Сейчас меня интересует змея. Именно экономка нам нужна — нам нужно с нуля организовывать хозяйство.

— Благодарю.

— Начинайте, леди.

Оглянувшись на Гарета, я дожидаюсь его кивка и мягкой улыбки. Мы меняемся. Я отдаю Гарету свиток, а он мне — шкатулку. И первое, что я должна сделать — это нанести рунный ключ на крышку. А чем? Не кровью же? Или собственной кровью? Себя, своё прошлое не помню, а фрагменты фильмов ужасов — пожалуйста.

Кто-то из свиты подаёт мне писчие принадлежности. На вид самые обычные. Даже ластик в комплекте — то, что ошибку можно исправить, успокаивает.

Хм, а насколько идеально надо повторить изображения рун? Пока смотришь в свиток — кажется, что начертание очень простое. По крайней мере, в свитке нет ничего похожего на китайские иероглифы с их изяществом и гармонией линий. Руны больше похожи на рубленые буквы, есть в них что-то общее с клинописью.

Мне бы с прописью потренироваться…

Но прописи у меня нет, и наносить ключ придётся сразу начисто. Я замечаю лёгкое нетерпение, появляющееся в глазах Коллекционера. Пока ещё лёгкое, так что самое время действовать.

— Тебе помочь, Даниэлла? — предлагает Хлоя.

Вот уж даром не надо.

— Благодарю, но я сама. Вы ведь не сможете помогать мне каждый раз.

Когда я копирую первую руну, пальцы слегка подрагивают. Когда я копирую десятую, мне спокойно, и я начинаю писать быстрее.

— Неплохо, — одобряет Коллекционер.

Я хочу поставить шкатулку на пару ступенек ниже вершины лестницы, но Гарет забирает её у меня и относит сам.

— Теперь напитайте ключ силой, — подсказывает Коллекционер,

Ага…

О том, что я не маг, я в этот момент забываю. Я просто делаю то, что мне говорят — пытаюсь управлять внутренней силой как рукой или ногой. Если я одним намерением способна, например, сгибать и разгибать собственные пальцы, то и магию могу направить точно также, верно?

Ключ на крышке начинает светиться, и постепенно сияние становится ярче.

По глазам бьёт ослепительная вспышка. На секунду я лишаюсь зрения, зато слух обостряется. Шкатулка ломается громоподобно. Я слышу как разбегаются трещины, как сокрушаются крышки и стенка, как падают обломки, как один из них скачет по лесенке вниз.

Новый треск сливается криком, в котором мешаются боль и злость.

Меня обдаёт неприятный запахом нафталина. Будто на меня распахнулся шкаф, который не открывали пару десятков лет.

Зрение постепенно возвращается, и я, наконец, вижу освобождённую из шкатулки женщину-змею. Она лежит на ступеньках и тяжело дышит. Чешуя какая-то посеревшая, блёклая. Как и кожа верхней половины тела. А волосы — пакля.

Она приподнимается на локтях, обводит нас мутным взглядом и издаёт невнятное шипение.

— Сейчас перестроится, — туманно поясняет Коллекционер.

— Ментальный блок, позволяющий говорить на языке… кукловода, — добавляет Хлоя. — Какой смысл пробуждать того, кто не сможет выполнить приказ из-за языкового барьера?

— Продуманность впечатляет.

— Ненавижу, — выдыхает женщина-змея.

Язык у неё… змеиный. Она пробует воздух и вдруг склоняет голову к плечу, задумывается.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я. Коллекционер называл имя, но я хочу услышать её ответ.

— Связь не рабская… — она шипит о своём, вопрос игнорирует.

— Не рабская, — соглашаюсь я.

— Интерес-с-с-сно. Я Касша Тесшерис, — она поднимается в полный рост, и, несмотря на то, что находится на пару ступеней ниже, оказывается даже чуть выше меня.