Книга Месть лавандовой феи, страница 49 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

И бывшей подруге удалось услышать заветное название «Шайдулин Эш» — Гремящий ручей. Теперь все ищейки этого не в меру ушлого семейства ринутся по следу. По специально проложенному следу, ведущему прямиком в ловушку.

Финальный аккорд за Каем. Теали, на прощание уколов его злым взглядом, мимолетно улыбнулась присутствующим и позволила улыбке померкнуть слишком быстро. Пусть думают, что Теали настолько раздосадована, что с трудом держит лицо.

«Поэт» спустился по ступенькам первый, протянул руку. Теа изящно коснулась его лишь кончиками пальцев, и мальчишка восхищенно вздохнул.

— Госпожа, я умоляю вас позволить мне предать бумаге строки, которые прямо сейчас, когда я смотрю на вас, рождаются в моем сердце!

— Разве я вправе запрещать, господин Таир? Благодарю за компанию. Всего наилучшего.

— Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, госпожа Ильбер-Байан!

Парень приосанился.

Хлопнула дверца — извозчик закрыл ее, не дожидаясь продолжения беседы. С тайного одобрения Теали, разумеется. Почти сразу экипаж тронулся.

Она откинулась на спинку кресла и заключила сама с собой пари — как быстро Дэйв осчастливит ее своим стихотворным даром и насколько каллиграфичен будет почерк.

Надо признать, дарить стихи удобно — затраты только на бумагу. Конфеты из приличной кондитерской куда дороже. А нищему дворянину, у которого из наследства только долги предков, это важно.

Впрочем, бедность не порок. А вот жадность и напыщенность неприятны. Конечно, сейчас этот юный поэт под впечатлением и почти искренне влюблен. Но на самом деле больше всего в Теа ему нравятся деньги. Что ж… немного наличных ему можно будет выделить. Не напрямую, а примешав этот слегка вялый ингредиент к общему вареву закручивающейся интриги.

А Трент проводил ее слишком задумчивым взглядом. Теа прощалась больше с Ронной, но не могла не заметить некоторых нюансов. И теперь чувствовала смутное беспокойство пополам с непонятной горечью.

Сегодня она окончательно убедилась, что ее наивная полудетская влюбленность не имеет ничего общего с реальностью. Наверное, так даже лучше. Просто немного больно. Но боль — это то, с чем Теа привыкла жить давно.

Уже следующим утром горничная принесла и положила на инкрустированный перламутром султанатский столик в гостиной свежие газеты. Почти в каждой из них кроме биржевых новостей, рассказов о погоде и делах в провинции, сводок придворного распорядителя и афиши столичных театров была еще и светская хроника. Все главные сплетни из салонов и бальных залов перелетали туда быстрее, чем воробьи на пшеничное поле после сбора урожая.

На этот раз под светские сплетни газеты отвели втрое больше места, чем обычно.

Разумеется, главной темой по-прежнему оставался королевский бал, открывший светский сезон этого года, но и другие ноты звучали вовсю. Целая колонка отводилась обеду у герцогини Милош. Знатная вдова, потеряв супруга, отправилась в уединение в загородное поместье на долгих четыре года, и обед — всего на пять персон, считая хозяйку, — первое светское событие в стенах родового особняка Милош. Естественно, оно не могло не привлечь внимания, хотя «веса» особенного не имело.

Теали отложила газету, пригубила утренний чай и задумалась.

Возвращение вдовы перед коронацией — совпадение? Едва ли. Но стоит ли придавать значение или достаточно учитывать на политической доске новую, но бессильную фигуру? И бессильную ли? Имена аристократок, получивших приглашение герцогини, не впечатлили, но в уме держать стоит.