Книга Месть лавандовой феи, страница 4 – Мстислава Черная, Ива Лебедева

М-да. Возможно, надеть корону стоит хотя бы ради того, чтобы обеспечить ей лечение, от которого она не сможет отказаться.

— Что-нибудь еще узнал?

— Коронация назначена на зимнее солнцестояние.

— О-о-о?!

Теали приподнялась, отчего полотенце соскользнуло, Кай его поймал и отбросил в сторону.

Он прекрасно понимал, почему именно девушка удивилась.

Сам поразился.

Зимнее солнцестояние — это не только самый короткий день в году, не только день перелома года и начало приближения весны. Это еще и большой храмовый праздник.

Хотя королевская семья посещала храмы и монастыри, немало жертвовала на благотворительность, подобное совмещение нарушало все традиции.

Коронация веками проходит на вершине священного холма, наследник предстает перед будущими подданными полностью открытый взглядам. Родовые камни отзываются на его кровь, и корона вспыхивает в лучах восходящего солнца. Считается, что именно солнце коронует.

— Я тебе больше скажу. Коронация должна пройти не на холме, а в храме. Корону на голову принца возложит жрец.

— Что за чушь? — встрепенулась Теали. — У нас шесть действующих культов, и королевская семья разрешает все шесть, не выделяя ни один. Как он может короноваться в храме? В каком?

— Уже не шесть. Культ Светлейшего получил статус государственного, а остальные... Думаю, недолго им осталось. А хочешь знать, как зовут верховного жреца?

— Судя по твоему лицу, мне даже угадывать не придется. — Маска нежной феи слетела в момент, явив миру весьма разозленную фурию древней богини. В последнее время Теа без труда контролировала свой внешний вид, даже самые сильные эмоции не могли заставить ее сменить облик. Так что сейчас она сделала все намеренно.

— У меня хорошая память. И хотя ты всего один раз рассказывала мне свою историю в подробностях, я прекрасно помню, как звали обвинителя на твоем процессе. Того самого, который настоял на самом суровом приговоре. И не стал слушать никаких доводов защиты.

— Преподобный Фейн. — Улыбка фурии всегда выглядела жутковато из-за острых, словно иглы, клыков. Но сейчас особенно пугала. — Как интересно… Что еще ты о нем узнал? Не тяни, я же вижу.

— Не только о нем. Я пытался собрать все, что ты просила, о семье твоей тетушки и о твоих знакомых из Ирхема и обнаружил несколько странных вещей. Через год после того, как тебя заключили в тюрьму, на побережье приезжал молодой столичный инспектор. Он проверял судебные дела вашего департамента и сразу наткнулся на твое. То, чего не заметили судьи и обвинители, сразу бросилось в глаза профессионалу, пусть не самому опытному.

— И? — Теали так заинтересовалась, что даже сбросила облик фурии, снова превратившись в нежную фею с ласковыми лавандовыми глазами.

— И ему не дали расследовать это дело. Догадываешься кто?

— Примерно. — Теа вздохнула, закуталась в шелковую шаль, словно прячась в нее, и устало прикрыла глаза.

— Думаю, не до конца. Но боюсь ошибиться. Напомни, пожалуйста. Как звали старшего сына твоей тетушки Палмер?

— Не Ронна?! И не кто-то другой из Торнбернов? — вскинулась Теали.

— Предположу, что именно Ронна связалась с твоим кузеном. Ей лично вмешиваться было опасно, и она провернула дело, как всегда, чужими руками.

— Змея.

— Поле с твоей лавандой сожгли, а оставшееся имущество по закону разделили между храмом и наследниками. Твоя тетя отказалась в пользу своих детей. Интересный нюанс — ее дочь на твое наследство не претендовала, и в конечном счете то, что не изъял храм, ушло кузену.